Теперь вижу, что нет, — усмехнулся он, прижимая к себе жену. — Особенно если женщина сама хочет этого. Если она давно ждала.
— Вы не представляете, сколько неудовлетворённых, озабоченных женщин, особенно среди одиноких, — вдруг серьёзно сказала Инга, и взгляд её стал задумчивым. — Они хотят, фантазируют, но боятся себе в этом признаться. По ночам лезут на стенку, мечутся в постели, превращаясь в... ну, сами понимаете. В лучшем случае забивают свои фантазии мастурбацией. Воспитание, понимаешь, не позволяет с мужчинами знакомиться, а иногда и с женщинами. — Она помолчала, глядя куда-то вдаль. — У нас мама такая же.
Маша и Сергей переглянулись, чувствуя, что сейчас услышат что-то важное.
— Она сама отказалась от мужчин после того, как отец ушёл. Не то чтобы не видела их — она просто запретила себе. Воспитывала нас с сестрой одна, запрещала встречаться с мальчиками, говорила, что от них одни проблемы. А по ночам... — Инга глубоко вздохнула. — Мы с сестрой жили в одной комнате, спали на одной кровати. И по ночам слышали, как мама в своей комнате... ну, мастурбирует. Долго, иногда часами. Сначала нам было страшно, мы не понимали, что с ней происходит. Думали, может, ей плохо. А потом подросли, стали подглядывать.
Голос Инги стал тише, но в нём появилась та томная, взрослая, чуть хрипловатая нотка, которая делала её рассказ невероятно интимным.
— Она лежала голая, раздвинув ноги, и пальцами делала себе там... так сильно, так отчаянно. Мы смотрели в щёлку и сами начинали трогать себя. Сначала каждая потихоньку, под одеялом, боясь, что сестра заметит. А потом... потом начали трогать друг друга. Сначала просто гладить, потом пальцами, потом языками. Я помню, как впервые лизнула сестру там — у неё такие нежные, розовые губки, маленькие, и клитор выглядывает, как бусинка. Она тогда так громко застонала, что мама в коридор выскочила, но мы притворились спящими. — Инга улыбнулась этому воспоминанию, и улыбка её была светлой. — А потом мы нашли в интернете видео, как девочки с девочками, и поняли, что это нормально. Что это не стыдно. И стали делать это часто. Сестра теперь помощница у одной бизнесвумен, говорит, у них там свои отношения... Я тоже сняла квартиру решила пойти своим путём, но мне тётя с дядей помогают. Я их очень люблю.
— Ничего себе история, — выдохнула Маша, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Ты так это рассказываешь... красиво.
— А ты говорил, — Инга снова улыбнулась Сергею, и в глазах её заплясали чертики. — Мужчинам-фотографам тяжелее. А перед красивой девушкой всем приятнее раздеться и показать свои пиписьки. Так что у меня заказов... ты не представляешь сколько. И всем нужна не просто фотография — им нужно, чтобы их увидели. По-настоящему.
— Представляем, — засмеялась Маша. — Мы уже кое-что увидели сегодня. И не только на фотографиях.
— Ну что, продолжим? — Инга достала телефон, и пальцы её забегали по экрану. — Я сейчас напишу ещё одной женщине. Ей сорок семь, она никогда не была замужем, но фантазии у неё... вы удивитесь. Она мечтает, чтобы её снимали в образе кошки. Представляете? Голая, на четвереньках, с хвостом... И чтобы её гладили. Я знаю, у неё дома куча игрушек... настоящих игрушек для взрослых.
— Договаривайся, — сказал Сергей, обнимая жену за талию и чувствуя, как её тело отзывается на эти слова. — Мы готовы.
Как я стал Никой