губ. Ещё толчок — на губы, на подбородок, тёплой струйкой побежало по коже.
Он кончал долго. Я чувствовала, как пульсирует его член у самых губ, как дёргается в такт выстрелам. Каждая новая порция растекалась по языку, собиралась под ним, стекала по подбородку, капала на грудь. Было горячо, густо, скользко. Спермы было много — она заполняла рот, мешалась со слюной, текла по подбородку, собиралась в ложбинке между ключиц.
Я глотала. Не потому что надо, не потому что правильно — просто само так выходило. Тёплое, густое, с горчинкой где-то глубоко. И почему-то хотелось ещё. Хотелось чувствовать это — его внутри себя, его вкус, его запах. Язык сам собирал капли с губ, пальцы подтирали подбородок и отправляли в рот остатки.
Когда всё затихло, когда последние капли упали мне на язык, я облизнула губы, обвела языком по губам, собирая всё до капли. Во рту осталось послевкусие — странное, чужое, терпкое, солёное, с лёгкой горчинкой. Но уже не пугающее. Даже наоборот — было в этом что-то такое... интимное, дикое, настоящее.
Я посмотрела на Женю. Он тяжело дышал, глядя на меня сверху вниз. В его глазах было что-то... гордое, что ли. Удовлетворённое.
А я вдруг поняла: я только что сделала это. Снова. С другим. И это уже не было случайностью или туманом. Я хотела этого. Сама. До конца.
Черта была перейдена. И назад дороги нет.
Он отпустил член, тяжело дыша. Смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах было что-то... дикое, благодарное, удовлетворённое.
— Красава! — выдохнул он.
Я облизнула губы, собирая остатки. Во рту было полно — горячо, терпко, по-взрослому. Я сглотнула и посмотрела на него.
— Вкусно, — прошептала я. И сама удивилась своему голосу.
Он усмехнулся и рухнул на кровать рядом.
А я осталась сидеть, чувствуя, как его сперма разливается теплом внутри. Лена с Пашей смотрели на нас с кровати. Лена улыбалась — довольно, одобрительно.
— Настька, — сказала она: — А ты, оказывается, наш человек.
Я улыбнулась в ответ. Но внутри всё ещё боролись страх и возбуждение, стыд и желание.
Только я уже знала, что победит. Знала по тому, как пальцы сами тянулись к клитору, пока я смотрела на них. Знала по тому, как открыла рот, когда Женя подошёл. Знала по тому, как глотала, не задумываясь, жадно, теряя остатки стыда с каждой каплей.
Страх проигрывал. Исчезал. Таял, как дым от косяка.
Оставалось только желание. Голод. Жажда ещё.
И где-то далеко, в самой глубине, мелькнула мысль о Саше. Но она утонула в тепле, разлившемся по телу, в этом новом, диком, пьянящем чувстве свободы.
— Пошли в душ, — Лена потянула меня за руку: — Пусть парни пока придут в себя.
Мы зашли в ванную вдвоём. Тесная кабинка, вода обжигает кожу, пар застилает глаза, запотевшее зеркало, мокрый пол под ногами. Лена встала под струи, откинула мокрые волосы назад и довольно потянулась — вся такая расслабленная, счастливая, с лёгкой улыбкой на губах.
Я встала рядом, чувствуя, как вода смывает пот, запах секса, его сперму с живота. Горячие струи стекали по груди, по животу, между ног, и там всё ещё пульсировало, ныло, напоминало о том, что было.
Лена взяла гель, намылила руки до густой белой пены и вдруг развернулась ко мне.
— Дай помогу, — улыбнулась она и провела руками по моим плечам, по груди, по животу.
Я замерла сначала, но быстро расслабилась. Её руки скользили по коже — не пошло, а по-дружески, по-сестрински, но от этого всё равно бежали мурашки по всему телу. Она намыливала мне спину, грудь, живот, спускалась ниже, но как-то по-свойски, без намёка, просто помогая
Любовь по-мусульмански (вариация на тему)