совершенно свободно, как полая длинная и широкая мягкая трубка.
Галя задохнулась в экстазе, помогая и подкидывая зад навстречу.
— Вот-вот, ещё и ещё! — подгоняла она.
Я был уже близко, когда она, мучительно сморщившись, вдруг истошно заорала в полный голос:
— А-ай-ай, выйди! Больше не могу! Ой, всё, вытаскивай! Прошу! — дрожала она телом, выкручиваемая невероятной судорогой.
Мне не хватило одного-двух движений, когда я таким образом был изгнан из ставшей такой родной попочки.
Избавившись от меня, Галя свернулась клубочком, продолжая ещё долго крупно вздрагивать, будто после долгого плача.
Я растерянно сходил за водой. Оба мы в этой жаркой ночи основательно вспотели.
— Ты не успел? — участливо спросила она, покосившись на мой взведённый член, когда принимала стакан. — Сейчас я отдохну! — пообещала она.
Мы лежали, почти не касаясь друг друга, мокрые и усталые.
— Ты меня замучил, — пожаловалась женщина. — Последний раз я думала, что взорвусь. Каждый следующий раз всё сильнее и ярче! Чуть с ума не сошла.
— Приятно слышать! — гордо заметил я.
— Кажется, я могу дальше, — через какое-то время повернула она ко мне своё лицо. — Как ты хочешь?
Я хотел кончить ей в рот. Мне очень нравилось её воодушевлённое, красивое лицо с пунцовыми раскрытыми губами, но я не хотел настаивать. Поэтому поставил её на колени раком и «присунул» в традиционное место, ставшее теперь «обычным» после наших альтернативных игр. Но, растягивая, разводя ягодицы, я любовался расширенной, жирно смазанной выделениями и раскрасневшейся по краям попкой, которая то сжималась, то снова расползалась живым колечком, демонстрируя внутри крупные складки. От этой картины я находился в полнейшем визуальном экстазе и никак не мог насытиться зрелищем, мерно долбя подругу добрых полчаса. Она успела несколько раз кончить, пока я добрался до финала сам, в шутку жалуясь и завывая о моей «вскрывшейся вдруг» ненасытности.
За всеми утехами мы совсем позабыли о времени, и за окном предательски забрезжила заря.
— Ах, мне пора! — запричитала Галя. — У тебя есть где помыться?
— Баня, — предложил я.
— Нет, это далеко. Тут!
— Есть вода в ведре и таз, — вспомнил я.
— Подойдёт!
Я поливал, а она торопливо смывала с себя грехи прелюбодеяния. Снова, уже устало любуясь на её фигуру, помог ей отмыть спину и попку, не упустив возможности пощекотать её там пальцем.
— Что ты делаешь, негодник? — прильнула в ответ она к моим губам горячим смачным поцелуем. — Ты же теперь знаешь, как я слаба на задок, — хихикнула она.
— Теперь знаю!
Торопливо обмывшись и одевшись, она поцеловала меня напоследок и бесшумно слетела с крыльца в сторону своего дома. А я остался подтирать устроенный ею на полу потоп и вспоминать, как эта же женщина боялась прийти ко мне в первую ночь, как лежала и мучилась, разрываясь между желанием и стыдом напополам со страхом. Где теперь был стыд, куда подевался страх? Однажды решив позволить себе и вкусив чего-то желанного, все преграды рухнули перед этой влюблённой одержимой женщиной. Наверное, сам бы я так не смог: рисковать семьёй, длительными отношениями, внаглую уходить из дома от спящей жены. Но Галя… Она повиновалась чувствам, а те были очень сильны, это не вызывало сомнений.
— ### —
Наши отношения продолжались всё лето. Уже не нужны были предлоги: она убегала ко мне почти в открытую, а я недоумевал, о чём там думает и куда смотрит муж, внешне никак ко мне не изменившийся.
От таких активных упражнений мой организм будто обрёл вторую молодость, стал куда более обильным и охочим до женского тела. Теперь даже думать о сексе с женой не хотелось.
Одина дождливая ночь