тобой делать? — всплеснула она руками, раскрасневшаяся, усталая и довольная.
— Может, сзади?
— А-а-а! Хочешь всё увидеть?! — рассмеялась Галя.
— Ещё как!
Она спрыгнула с меня, грациозно высвободив член. Встала на колени на диване, отклячив, выпятив ко мне свой роскошный крутобёдрый зад. Я откинул опустившуюся было юбку. Задняя дырочка оставалась чуть расслабленной после сегодняшних упражнений, и я легко и почти привычно вошёл в неё, вызвав у Гали новый приступ судорожных вздохов. Она вцепилась в спинку дивана и покачала головой:
— Ой, миленький! Ах, да как же так?! Почему с тобой всё так сладко?! — запричитала она.
А я, купаясь в восторге от представшей передо мной роскошной картины женских телес, пикантного сношения в заднюю дырочку, активно наяривая дымящимся от впечатлений членом, почти не слышал её, поглощённый собственным нарастающим оргазмом. Навалившись сверху, проникнув на всю длину, глубоко и плотно прижавшись к великим холмам ягодиц, я стал спускать накопленное. И от того, что копилось оно долго, и от того, сколько его было, мои спазмы всё не заканчивались, длились и длились, накатывая сладкой судорогой на всё тело.
Галя ещё двигалась, поддавала задом, пока член был относительно твёрдым, потом замерла, и я почувствовал, как она «доделывает» рукой то, что я ей недодал, шевеля плечиком и чуть постанывая. И вот её попка стала пульсировать, сжимая мой расслабившийся член внутри. Чувствовать такое — особенное наслаждение. И мы оставались в этой позе ещё какое-то время: Галя счастливо вздыхала, ежась как от озноба и провожая заблудившуюся дрожь, я — растёкшись по её заду и спине, осязая вздрагивания её тела, пока оба не успокоились.
После она, прижавшись ко мне, мурлыкала под нос какую-то песенку, пока не посмотрела на часы:
— Ах! Время-то уже!!! Мне пора! — вскочив, она захлопотала, быстро отряхиваясь. — Всё, я помчалась! Вечером, ночью, миленький, я приду!
Поглядывая в чужой огород, я дивился, как Галя бодро и интенсивно взялась за работу. Я же был выжат как лимон и не смог себя заставить выйти в слепящий жар летнего солнца, дождался вечера.
Ожидая любовницу, я не мог понять, рад ли буду ей или нет. Лет двадцать назад сам был ненасытен в подобных делах, сейчас же мне казалось, что и произошедшего днём мне вполне хватило бы на несколько дней. Как питон, я позарился на то, что уже не мог целиком проглотить.
— ### —
И она пришла. Снова тихонько скрипнула половицей, входя в комнату. Она прижималась ко мне всё так же жарко и требовательно, но я уже был спокоен и размерен. Она поняла и сбавила обороты, подставляя телеса под мои неторопливые поцелуи. Я надолго задерживался на каждой складочке, дразнил, щекотал, доводя до сильного возбуждения, но менял место, когда чувствовал приближение её финала. Несколько раз я приближался к самому краю, но отступал, вызывая у Гали стон разочарования. Всё настойчивее она звала меня в себя, нетерпеливо суча ногами.
— Ну, миленький, ну пожалуйста! — повторяла она в тишине, прерываемой только звуками влажных поцелуев.
Однако я снова не довёл её до конца, поднялся и, подойдя к её лицу, подставил свой член, который она радостно схватила ртом. Я гладил её по щеке, чувствуя под ней, с другой стороны, свой собственный член. Она жадно сосала, поглаживая мошонку, я же наклонился и стал опять гладить её размокревший персик — раскрытый и пульсирующий. Её накрывало, она уже плохо себя контролировала, оставаясь с членом во рту, но подмахивала моей руке внизу. Я тоже чувствовал приближение финала. Я хотел кончить ей в рот и ждал момента. Вот она замерла на пике возбуждения,
Одногруппник-негр,мама,я.