повисла тяжёлая, гнетущая тишина, наполненная запахом секса, пота и спермы.
Ирина медленно выпрямилась. Каждое движение давалось с трудом. Сперма на её спине начала стекать вниз по позвоночнику. Она не смотрела на сына. Она смотрела перед собой в пустоту. Потом её взгляд упал на лужу на полу — смесь её выделений и сгустков спермы.
Она обернулась. Никита всё ещё стоял на месте, уставившись в пол. Его джинсы были расстёгнуты, а рука запачкана.
Ирина обошла его и встала так, чтобы он мог видеть её сзади. Она увидела в зеркале на стене отражение — её собственную попку, из которой медленно, густой белой струйкой, начала вытекать сперма Лехи. Её анус слабо сжался, издал тихий, влажный звук — чавк — и выпустил ещё один сгусток.
«Бля, — тихо, почти с восхищением, выдохнула Ирина, глядя на это отражение. Её голос был хриплым и усталым. — Как же они ебут... а...»
Её анус снова чавкнул, выпуская ещё немного спермы, которая потекла по внутренней стороне её бедра.
Она медленно повернулась к Никите. Её лицо было замазано, волосы растрёпаны, тело покрыто блестящими, застывающими потоками.
— «Всё, — сказала она тем же бесстрастным, уставшим тоном. — Убери. Возьми тряпку. Ведро. Помой пол здесь. И в прихожей. Всю сперму. Всю мою дрянь. Каждую каплю».
Она не ждала ответа. Она развернулась и, тяжело переставляя ноги, пошла в ванную, оставляя за собой следы на полу. Она слышала, как сзади, после долгой паузы, раздался звук — Никита, рыдая, упал на колени и начал лихорадочно вытирать пол тряпкой, которую всё ещё сжимал в руке.
Неожиданность.