Пока вам лучше не избегать страданий, а вести себя в интересах съёмок, чтобы вызвать одобрение Гухмана. И надеяться, что отношение к вам начнёт меняться.
— Честно говоря, нас так снимают, с нами так обращаются, что подыгрывать съёмкам сложно.
— Так и есть. Но вы можете для начала нарочно затупить или ещё что-то сделать, чтобы подставится под более жёсткую порку. От этого ваша участь не изменится, у вас бы итак нашли, к чему придраться и продлить ваше воспитание. Но если вы сами совершите проступок во время съёмок, то хотя бы сохраните мозги в думающем состоянии. А не так, что вы стараетесь всё сделать идеально, а потом ещё больше теряетесь, когда у вас находят ошибки. А их у вас по-любому будут находить, поскольку проект с вами уникальный, у других режиссёров такого нет, спрос на вас растёт, так что студия заинтересована в том, чтобы не отпускать вас как можно дольше, как можно на большее время продлить ваше воспитание. Например, можете специально сделать разворот, когда вас просят нагнуться или ещё что-то. Но это должен быть именно тупняк, а не дерзость. Тогда вы сами будете влиять на процесс съёмки и это позволит вам меньше бояться и больше контролировать ситуацию. Ну и понемногу начнёте мозг включать, когда произносите отчество Георгия. Ещё вы можете попробовать сделать приятное ему или Никите Владимировичу, например, принести бутылку хорошего вина к съёмкам.
— Если честно, у меня была такая мысль, но я решила, что они и это вывернут против нас и будет только хуже - сказала Таня.
— Обязательно вывернут и обвинят в подхалимстве. И обязательно скажут, что это вы такие подхалимистые, когда вас наказывают, а что же будет, если вас перестать пороть и отпустить. Они же всё под это подводят и вас приучают к этой мысли. И уж точно не скажут спасибо сразу. Но всё равно, даже если вас обстебут, в душе останется более хорошее к вам отношение.
— Можно у себя держать бутылку для Георгия - улыбнулась Лена.
— Ага, он ещё скажет, что мы сами прикладывались - возразила Таня.
— К закрытой бутылке?
— Кто его знает, я уже ничему не удивлюсь.
— Это сложно решить, он и правда может обвинить вас в попойках, но всё равно, лучше сделать ему приятное, чем ничего не делать из-за отсутствия похвалы. Только он на работе кажется не пьёт, а как у вас дома, не знаю. Не давать же ему вино каждый раз с собой, а пиво для этого уже не так подходит...
— Можно для него мясной пирог держать в холодильнике и разогревать даже когда он внезапно приходит - сказала Лена - Только я умру оттого, что придётся есть овсянку, когда такое в холодильнике.
— Зато у вас пробудится вкус к жизни. А то вы совсем кислые, хуже меня - усмехнулась Яна.
— Нам, если честно, не хочется наслаждаться жизнью. Мы и на овсянку сами перешли, и от солнца занавесились - призналась Таня - У нас вообще андрофобия и депрессия хроническая и мы не знаем, как это лечить.
— Я тоже не знаю, как это лечится – как всегда спокойно сказала Яна, но в душе поневоле вздрогнула. Она давно поняла, что с девушками не всё в порядке, но одно дело понимать, а другое - слышать жуткий диагноз. - Чего не скажу, того не скажу - Она подумала, что девушкам даже после освобождения и окончания воспитания предстоит мучиться от андрофобии, депрессии и от кучи других проблем с психикой ещё долго, если не всю оставшуюся жизнь
Наш рабёнок*