И если сопротивляться неизбежному, будет только хуже, когда твою гордость сломают. Падать с большой высоты труднее, чем самим опускаться в пропасть. Так думала Таня Зубова. Но эти тяжёлые, обидные мысли не прибавляли ей симпатии к Яне Дубининой и Ксюше Довлатовой.
И всё же теперь, когда она видела трёх обнявшихся девушек, она испытала лёгкую досаду от того, что осталась одна. И когда Ксюша поймала её взгляд, она вдруг, краснея от собственной глупости, спросила:
— А можно мне к вам?
Ксюша сказала “Конечно, велком”. Отпустила плечо рыдающей Лены и разжала ладонь. Таня помотала головой и всё же подошла к девушкам. Она оказалась в объятиях Ксюши, прижавшись к Лене и совсем рядом с задумчивой Яной. В этот момент тепло пробежало по ней. Четверка на несколько секунд замерла в порыве нежности. Наконец, Лена стала громко набирать дыхание, как бывает, когда слёзы кажутся исчерпанными.
— Ладно! - сказала она - Когда-нибудь это всё должно закончится. Нас отпустят и мы снова сможем жить как все нормальные девушки.
— Конечно, именно так всё и будет - сказала Яна. – Надо только потерпеть.
— Спасибо. Извините, что я так. Просто устала от всего этого. Неужели нет способов уйти от этих порок, от этих унижений, от этого подчинения, от этого контроля, от этих запретов, от всего этого проклятого воспитания?! Ну почему это всё происходит именно с нами?! И это в наше время, в 21-м веке?!
Яна переглянулась с Ксюшей. Она обошла диван и встала во главе стола.
— Девчонки, а давайте ещё по пивку жахнем! Сразу полегчает.
— Нам нельзя. А вдруг сейчас позвонит Георгий или кто-то из мужчин студии увидит нас здесь и донесёт Георгию или Гухману?
— Ничего. Мы будем рядом. Если что, пороть нас будут всех вместе.
Зубова про себя отметила, что даже в отличии от них свободные девушки Яна и Ксюша уже и сами воспринимают порку девушек как нечто нормальное и естественное в наше время, от чего ей стало не по себе.
— Спасибо - Лена поглядела в глаза Яне - Тебе самой то не тяжело? Ты ведь успела поучаствовать в съёмках и тебя выпороли. Хочешь, ложись к нам на колени...
— Спасибо... только мне сейчас гораздо важнее намазать зад. Придётся отойти ненадолго...
— Блин, мы не хотим оставаться одни.
— Ксюша с вами побудет. И я скоро вернусь.
Яна ушла. Она прошла в туалет. Дождалась, когда останется одна. Стянула джинсы и посмотрела в зеркало на свою выпоротую попу. “Да, жесть конечно и боль дикая, но всё же, у меня не так жутко, как у наших воспитываемых девушек. Надо же, в какой замес они попали. Глядя на них, понимаешь, что у тебя всё не так уж и плохо”. И она достала крем, запустила в него пальцы и стала медленно проводить вокруг вспухших мест, слегка вздрагивая от боли и холода. Она то глядела на свои пальцы. А потом на своё лицо в зеркале. “И чего я с ними такая холодная? - думала она - Впрочем, я со всеми такая”.
Тем временем, Ксюша расставила перед девушками пиво.
— Ну что, дёрнем?
— Вопрос можно? - спросила Таня.
— Валяй.
— А ты... спала с Георгием?
— Конечно!
— И как он тебе?
— Жора то? Он клёвый! - Ксюша улыбнулась. Она всегда называла Георгия Жорой, даже в лицо и даже во время съёмок, если он переусердствовал, говорила обиженным голосом: “Блин, Жора, больно!”, но сейчас, она сделала это специально, чтобы уколоть девушек, которым можно было называть его только Георгий Автандилович - Я ведь сама захотела. Во время съёмок.
Бесплатный сыр.