согласие на...порку по голой попе, на полное обнажение, на таскание за волосы, на привязывание к лавке, на фото и видеосъёмку всего этого... короче, на всё, что с нами будут делать на съёмках и кроме того, отдельным пунктом прописывалось наше согласие на воспитание нас и в повседневной жизни, вне съёмок... Только вот сроки действия договора и нашего пребывания в подчинении у Гухмана указаны не были. Только какие-то абстрактные формулировки, типа “до полного исправления, осознания, перевоспитания...”, “когда научатся скромности в поведении и одежде, покорности мужчинам” и т.д. Отдельно подчёркивалось, что всё, что с нами будут делать, это для нашего же блага, пойдёт нам на пользу, что мы ещё благодарны будем за то, что с нами так обращались... А снимать нас будут для того, чтобы студия получала прибыль и Гухман вернул потраченные на нас деньги, мужчины, покупающие этот контент – удовольствие, ну а мы, чтобы стали примером того, как надо воспитывать девушек, наказывать девушек и вообще, обращаться с девушками. Кроме того, отснятый материал Гухман обещал использовать как дополнительный, наряду с уголовными уликами, компромат на случай, если мы захотим сбежать. Тогда он даст сигнал следователю Пронину дать ход имеющемуся у него компромату, а он, в свою очередь, разошлёт видео и фото наших порок и истязаний нашим родителям и всем родным и близким. Таким образом, мы оказались на двойном крючке. Но тогда, в кафе, на первой встрече с Гухманом и подписании договора, мы не придали всему этому особого значения, а зря – тяжело вздохнула Зубова.
— Но мы то решили, что всё худшее уже позади и нас скоро отпустят – вставила Светлова - К тому же речь шла только о порке, а мы то думали, что и пороть то будут не по настоящему, что будет просто постановка на камеру и имитация порки.
— Это да, - продолжила Зубова - нас ещё ввели в заблуждение слова “просто порка”, “имитация наказания”, а что значит “воспитание вне съёмок” мы вообще не поняли. И решили не заморачиваться. И согласились. Какие же мы всё-таки дуры, надо было подробно всё уточнить и оговорить.
— Ну, вы не в том положении были, чтобы торговаться – поспешила успокоить их Дубинина.
— Это да - согласилась Зубова – Я, кстати, уверена, что никаких денег и не было. Тем более, что и в договоре никакая сумма не была прописана. Они сразу решили, что отдадут нас либо в закрытый бордель, ублажать извращенцев, либо в студию Гухмана, сниматься в порно. А всё, что с нами творят помимо съёмок, всё это их ебанутое воспитание ради нашего же блага, за которое мы им потом ещё и спасибо скажем, блять, какие же они всё-таки уроды, будь они прокляты, ублюдки больные – не сумев сдержать эмоций, со слезами в голосе сказала Зубова - это они уже здесь докрутили, новый проект Никиты Гухмана по воспитанию девушек. Будь он не ладен, козёл, извращенец старый!
— Тихо, тихо – сказала Ксюша, погладив Зубову по плечу – давайте обновим бокалы – предложила она, тут же налив всем свежую порцию пива.
— Так и есть – холодным голосом сказала Яна - Я про вас слышала, когда монтировала английские субтитры на видео со своим участием.
— И... Что? – удивлённые девушки посмотрели на неё с нетерпеливым любопытством.
— Ничего. Гухман говорил с этим следаком по телефону. И всё подкалывал его, что тому не удалось склонить вас на секс. Было видно, что он доволен. “Тебе мы ещё найдём кого-нибудь за труды твои (при этих словах Ксюша
Нимфы (2 часть)