плавно указала большим пальцем на свою грудь), а этих чистеньких мы себе возьмём, я тут как раз новый проект задумал, а реализовать не на ком, а эти, походу, прям то, что надо!”
— Блядь! - вырвалось у Тани – То есть... Так вы знали, что именно с нами собираются делать?!
— Я знала только то, что слышала и вам передала. На тот момент у меня голова другим была забита – холодно ответила Яна. На самом деле, она уже тогда понимала, что режиссёр готовит какой-то новый проект с настоящими рабынями, которые будут сниматься против своей воли, которых будут не насиловать, а пороть и воспитывать, которых будут контролировать и истязать и вне съёмок, которые по сути будут собственностью студии и прежде всего, Гухмана, только она не знала как именно это будет происходить, потому что режиссёр пока ещё никого в свой новый проект не посвящал и не знала кто именно будут эти несчастные девушки, но смотрела на это практично и без лишних эмоций, с точки зрения интересов команды, в которой работала.
— Значит - сказала Зубова - Это всё против нас готовилось заранее? По факту, нас могли бы отпустить, но тогда нашли бы себе других рабынь для мать его, “воспитания”!
Зубова старалась говорить спокойным, ровным голосом с железными, волевыми нотками. Таким же, каким говорила, когда была уверенной в себе старостой студенческой группы, завсегдатаем тусовок и дискотек, болтливой и любознательной, очаровательной и шаловливой. Несмотря на “воспитание” студии, она старалась не забывать свои лучшие времена и поддерживать свой прежний железный тон и уверенный с хитринкой взгляд. Но теперь ей это давалось всё сложнее и сложнее. По злой иронии, в отношении неё воплощались слова Георгия, сказанные им ей во время её порки в студии Herfirstpunishment в фильме Russian Slaves vol.41 Sport School in Moscow, когда Георгий, снимавшийся под псевдонимом Jerry Geroshvili, методично дёргал за волосы голую, привязанную к лавке и уже выпоротую Таню Зубову, приговаривая: “С каждым разом будет всё хуже, хуже и хуже!”. Так и вышло. Чем больше длилось её “воспитание”, тем сложней ей было воспроизводить себя прежнюю. Сейчас же, она ожидала, что её осадит сохранившая настоящую твёрдость характера Яна или насмешливая, шаловливая Ксюша. Или та же Ленка опять начнёт возражать и упрекать. Поэтому, произнеся эту фразу, Таня незаметно перевела дыхание и напряглась, ожидая негатива в свой адрес.
— Наверное - безразлично-спокойно сказала Ксюша.
— И мы бы наслаждались жизнью пока другие страдали... - не унималась Зубова.
— Ну, как видишь, другим страдать не пришлось. Или тебя что-то не устраивает? – холодно-спокойно ответила Яна.
— И ты ещё спрашиваешь?! – вспыхнула Зубова - Да меня всё не устраивает!!! Что тут вообще может устраивать?! Ты нормальная, такие вопросы задавать?! Честно, я иногда думаю, что пусть бы кто угодно так попал, только бы не. ..мы - Зубова сделала паузу, как будто хотела сказать “только бы не я”.
— Это уже разговоры ни о чём – всё тем же холодно-спокойным тоном ответила Яна, даже не отреагировав на вопрос разъярённой Зубовой о нормальности.
— Ладно, больше не буду вас доставать - сказала обиженно Таня, отворачиваясь. Она уже упрекала себя, что снова сбилась на эмоции.
— Дело не в этом... - начала Яна, но не успела ничего сказать, потому что Лена Светлова резко вставила.
— Да пойми ты уже Танька, всем плевать на нас. У всех своя жизнь А к нам все испытывают либо безразличие, либо наслаждаются нашими страданиями и хотят, чтобы мы нкогда отсюда не выбрались. Будь прокляты эти мужики со
Чувство