твёрдость в самом интимном месте своего тела. Шлепки вбивают мой пах в его, пока я лежу поперёк колен. Что не может не заводить нас обоих ещё сильнее. Только одежда мешает его члену коснуться моего влагалища. Ох!
Одна эта мысль должна охладить мой пыл. Но нет. Вместо этого я становлюсь мокрее и горячее. Намного горячее! Дыхание сбивается, моё тело получает первую настоящую сексуальную стимуляцию. Ох… ох да… больше…
Слёзы катятся по лицу. Я не могу сказать, когда шлепки прекратились. Теперь он мягко гладит мою попу в трусиках, мягкий нейлон передаёт искры наслаждения. Мои соски горят как две свечи на груди. Я умираю от желания, чтобы их коснулись.
Всё ещё гладя меня, пока я лежу на его коленях, он говорит:
— Ты первая девушка после ГБ, которую я встречаю. Но должен сказать, Стефани, ты делаешь честь своему новому полу. Интересно, может, ты всегда была предназначена быть девушкой. Ты довольно хорошо адаптировалась. ГБ может работать как корректирующая мера. Превращать парней, не подходящих для мужественности, в девушек, которыми они должны были быть. Возможно, это к лучшему. Теперь ты снаружи девушка, которой, похоже, была внутри. Ты определённо имеешь склонность к правильной подчинённой роли женщины.
Я едва слушаю его. Всё, чего я хочу. Чтобы он продолжал меня трогать. Я переворачиваюсь на его коленях. Чувствую его огромную эрекцию, прижимающуюся к моей попе в трусиках. Глаза мокрые от слёз, я встречаю его взгляд. Я вижу желание на его лице. Вместе с… удовлетворением. Для него это не только сексуально. Директор хочет показать, насколько он доминирует.
И ему удалось.
Мы оба переводим взгляд на моё тело. Блузка сильно задралась. Единственное покрытие ниже пупка. Полупрозрачные трусики, отороченные белым кружевом. И они насквозь мокрые. Тёмный треугольник моего лобка ясно виден нам обоим. И между ног мы оба видим очертания моего влагалища, губы вульвы создают лёгкий бугорок в кружевных трусиках хипстер. Этот намёк на бугорок будто насмехается над тем, что у меня когда-то было как у парня. И что у него есть как у мужчины. Я стыжусь, что моя девичья сущность так явно выставлена на его обозрение. Физическое доказательство моей хрупкости. Я чувствую себя мокрой, уязвимой и открытой.
Бёдра продолжают слегка подрагивать. Всё ещё ища… проникновения. Моя женская сущность. Очерченный в тончайшем шёлке. Боже, какое зрелище! Глубоко дыша, я с ужасом и восторгом понимаю, что всего несколько мгновений отделяют меня от ещё одного оргазма.
Он, наверное, тоже знает. Продолжает:
— В конце концов, Стефани, что такое женщина, как не существо своих чувств? Её сексуальность, эмоции определяют, кто она и что она. Посмотри на своё нынешнее положение. Ты сделаешь что угодно, чтобы достичь… удовлетворения прямо сейчас, верно?
— Да… ох, да, — хрипло выдыхаю я. Я уже за гранью разума.
— Так что ты видишь, Стефани, кто ты. Такие женщины, как ты, управляются телом. Ты теперь подвержена женским страстям, которые показывают, насколько неподходящей для тебя была мужественность. Это правда к лучшему, юная леди. Ты согласна?
— Да…
— Значит, ты признаёшь, что не была достойна мальчишества. Ты предназначена быть девушкой.
— Да, — я задыхаюсь, оргазм приближается.
— Скажи это.
— Я… я предназначена быть девушкой.
— Ты никогда не должна была быть парнем. — Его рука замирает соблазнительно близко к моему абсолютно женскому паху, обещая облегчение, в котором я так отчаянно нуждаюсь.
— Нет… я никогда не должна была быть парнем.
— И ты подчиняешься своей судьбе как женщина.
— Да… я ооо! — я кричу, когда бёдра покалывает в предвкушении.
— Закончи, Стефани.
— Да… я… я принимаю свою судьбу… я… мммм… я девушка. —
Карьера порнографа