Ни слова больше. Ни взгляда. Просто разворачивается и выходит из класса, тихо закрыв за собой дверь.
Я остаюсь одна.
Сижу на корточках на мокром полу, лицо в сперме, слёзы смешиваются с ней. Я медленно поднимаю руку и начинаю вытирать — ладонью, потом рукавом блузки. Сперма тянется нитями, попадает на пальцы. Я чувствую её вкус на губах. Запах. Тепло.
— Чем же я стала… — шепчу я в пустой класс, голос дрожит и ломается. — Ещё утром я была обычной девушкой. А теперь… сижу на полу после того, как мне кончили на лицо. Меня назвали дурой. Меня трахали в рот. И я… я течёт. Почему у меня так мокро в трусиках? Почему клитор пульсирует? Почему я… возбуждена от этого? Я ненавижу себя. Я презираю себя. Но тело… тело хочет ещё. Я уже не человек. Я просто… вещь. Дырка. Дура, которой можно кончить на лицо и уйти.
Я сижу ещё минуту, вытирая последние капли. Слёзы не останавливаются.
День 2. Вторник. Вечер. Метро.
Я привожу себя в порядок в туалете университета — быстро, дрожащими руками. Смываю сперму с лица холодной водой, вытираю блузку бумажными полотенцами, пока пятна не становятся почти незаметными. Губы опухшие, в горле всё ещё стоит вкус Такаши. Я смотрю в зеркало и не узнаю себя: глаза красные, пустые, как у куклы. «Это уже не я… это уже не я…» — повторяю про себя, но ноги сами несут меня к выходу.
На улице уже темнеет. Я иду к станции, прижимая рюкзак к груди. В голове крутится только одно: «Хоть бы сегодня повезло… хоть бы женский вагон…»
И чудо случается.
На табло — «женский вагон» через две минуты. Я ободряюсь впервые за весь день. Сердце чуть отпускает. «Наконец-то. Никто не подойдёт. Никто не увидит. Я просто доеду домой. Я спрячусь». Двери открываются, я захожу одной из первых и встаю в уголок, подальше от входа. Вагон почти пустой — только несколько женщин и девушек. Я прижимаюсь спиной к стене, юбка до колен кажется надёжной защитой. Дышу свободнее. «Всё. Сегодня больше ничего не будет. Я выдержала. Я сильная».
На следующей станции двери открываются, и в вагон заходит она.
Женщина лет сорока. Высокая, в просторной длинной юбке до щиколоток, в свободной блузке и лёгком пальто. Лицо обычное — аккуратный макияж, тёмные волосы собраны в пучок. Она оглядывает вагон и… идёт прямо ко мне. Встаёт совсем близко, плечом почти касается моего. Я напрягаюсь, но пытаюсь не показывать. «Просто тесно. Просто пассажирка. Всё нормально».
В один момент она наклоняется к моему уху. Голос низкий, чуть хрипловатый, грубый:
— От тебя пахнет спермой, детка. Свежей. И на одном сайте сегодня появились очень интересные снимки… с твоим милым личиком. Хочешь, я расскажу, на каком?
Моё сердце останавливается. Я чувствую, как кровь отливает от лица. Снимки. Такаши. Он уже выложил. Или кто-то другой. Я незаметно киваю — один раз, почти не двигаясь.
Женщина усмехается — медленно, хищно.
Её рука внезапно ложится мне на грудь, сжимает через блузку — сильно, грубо, пальцы впиваются в сосок. Я вздрагиваю. А потом она наклоняется и целует меня в губы — жадно, глубоко, язык сразу проникает внутрь. Я замираю, не в силах оттолкнуть. Поцелуй длится несколько секунд. Когда она отрывается, на её губах остаётся мой вкус.
— Вкусная… — шепчет она. — На колени, сучка. Хочешь адрес сайта — сделай мне приятно.
Я оглядываюсь по сторонам. Вагон не совсем пустой, но женщины смотрят в телефоны, в окна — никто не обращает внимания. Или делают вид. Я медленно опускаюсь на колени прямо на
Рассказ первого зятя