её прямо на горячий, пульсирующий член — уже вынутый из брюк, толстый, тяжёлый, скользкий от предэякулята. Он живой под моими пальцами. Мужчина сжимает моё запястье и начинает двигать мою руку вверх-вниз.
И я… продолжаю сама.
Слёзы льются сильнее, но пальцы двигаются — быстро, послушно, под полой его пиджака. «Так лучше… — повторяю я про себя, как молитву, пытаясь заглушить крик разума. — Так незаметнее. Если я сделаю, что они хотят, они быстрее закончат. Никто не увидит. Никто не услышит. Я просто переживу. Я должна пережить. Если буду сопротивляться — будет хуже. Я уже сломалась утром. Я уже кончала от баллона. Так лучше. Так безопаснее. Я просто… помогаю им. Чтобы это быстрее закончилось. Я не шлюха. Я просто выживаю. Я не такая. Я не такая. Я не такая…»
Вибратор внезапно включают на полную мощность. Второй оргазм бьёт меня как молния — ещё сильнее, глубже. Тело выгибается, я впиваюсь лбом в стекло, ноги сводит судорогой. Внутри всё пульсирует, сок течёт по бедру прямо на край юбки. Я кончаю снова, тихо всхлипывая, чувствуя, как каждый спазм отдаётся в груди, в голове, в душе.
«Я кончаю… от того, что меня используют. От того, что я сама дрочу чужой член. Разум кричит “остановись”, а тело… тело дрожит от удовольствия. Я ненавижу своё тело. Я ненавижу себя. Но мне… нравится. Нет. Нет! Я не хочу, чтобы нравилось! Я хочу умереть от стыда. Я уже не могу притворяться нормальной. Я уже… их. И самое страшное — часть меня уже не хочет сопротивляться. Часть меня уже хочет, чтобы это продолжалось…»
В этот момент я поднимаю взгляд — и в тёмном отражении стекла вижу...
Такаши.
Он стоит в двух метрах, держится за поручень и смотрит прямо на меня. Не отводит глаз. На губах — лёгкая, понимающая, почти ласковая улыбка. Он всё видел. Видел, как меня трогают. Видел вибратор. Видел, как я сама дрочу член. Видел, как я кончаю дважды, с мокрыми щеками и дрожащими ногами.
Его улыбка говорит: «Я знаю. Я видел всё. И мне нравится смотреть, как ты ломаешься. Как ты сама себя предаёшь».
В этот самый момент член в моей руке дёргается. Горячие, густые струи спермы бьют мне на ладонь, на запястье, на край юбки. Липкие капли стекают по пальцам, пачкают ткань, пропитывают кожу. Запах резкий, чужой, отвратительный. Но я не останавливаюсь. Я продолжаю дрочить до последней капли, пока он не убирает член.
Вибратор наконец выключают и грубо вынимают. Пустота внутри кажется хуже всего — тело ещё дрожит, но разум уже кричит от отвращения.
Поезд тормозит. Моя станция.
Я вываливаюсь на платформу, не оглядываясь. Юбка испачкана спермой, рука липкая, между ног всё мокрое и ноет. Слёзы всё ещё текут, но я быстро вытираю их рукавом.
Иду к университету, чувствуя, как сперма стекает по бедру под юбкой, и в голове только одна мысль, тяжёлая, как камень:
«Я сама начала дрочить ему. Я кончила два раза. Такаши видел. Он улыбался. Разум кричит, что я должна сопротивляться, тело уже наслаждается, а я… я сама выбрала это. Я уже не могу притворяться нормальной. Я уже… их. И самое страшное — я не знаю, хочу ли я ещё сопротивляться».
Я добираюсь до университета на автопилоте — ноги несут сами, разум в тумане. Первое, что я делаю — захожу в женский туалет на первом этаже. Дверь кабинки закрываю на защёлку, сажусь на унитаз и просто сижу, глядя на испачканный край юбки. Сперма уже подсохла, оставила матовые белёсые пятна. Я достаю из рюкзака влажные салфетки (всегда ношу с
Просто попробовал