Ксюша, чья шапка съехала на самый нос, поправила её дрожащими руками. Клубничный запах жвачки смешался с запахом жженой резины и озона.
— Офигеть... — выдохнула она, широко распахнув глаза. — Ребят, это было как в кино. Я даже испугаться не успела, только подумала: «О, летим!». Андрей, ты как?
— В шоке, — честно ответил я, пытаясь унять дрожь в коленях. — Так, сидите внутри, не выпускайте тепло. Я попробую выйти, посмотрю, что там с нашей «ласточкой».
Я с трудом вытолкнул водительскую дверь — её снаружи подперло сугробом. Холодный ветер тут же ворвался в салон, вырывая остатки уюта. Выбравшись наружу, я провалился по колено в рыхлый снег.
— Макс, помоги! — крикнул я.
Максим выбрался с другой стороны. Его высокий рост сейчас был кстати — он буквально вышагивал по снегу, не замечая преград. Мы обошли машину. Вид был так себе: передний бампер глубоко зарылся в снежную перину, а заднее левое колесо беспомощно зависло в воздухе.
— Ну что там? — высунулась из приоткрытого окна Ксюша.
— Глухо, Ксюх, — подал голос Максим, осматривая днище. — Сели на брюхо капитально. Колеса крутятся впустую, зацепа нет. Андрей, попробуй завести, посмотри, не пробили ли радиатор.
Я сел за руль, повернул ключ. Двигатель отозвался ровным урчанием.
— Работает! Но выехать — без шансов. Мы в ловушке, пока нас кто-нибудь не дернет. А связи, — я взглянул на экран телефона, — тут предсказуемо нет.
Мы просидели в звенящей тишине минут десять, наблюдая, как снег заносит лобовое стекло, превращая машину в белый кокон. И именно тогда, когда надежда застрять здесь до утра стала казаться реальностью, из белого плена нас вывел случай: местный дед, возникший из ниоткуда, словно дух этих заснеженных лесов. Он был в побитом молью тулупе и огромных валенках, а в руках сжимал старый фонарь, чей тусклый свет едва пробивал метель.
Дед постучал по стеклу сучковатой палкой. Я опустил окно, и в салон ворвался колючий вихрь.
— Ну что, приплыли, городские? — дед прищурился, разглядывая нас из-под густых бровей. — Глубоко зарылись, сами не вылезете.
— Отец, помощь нужна, — я прикрыл лицо ладонью от ветра. — Трактор в ближайшей деревне есть? Связи нет, вызвать никого не можем.
Дед хмыкнул, потирая заиндевевшую бороду.
— Трактор-то есть, да тракторист в такую темень и круговерть не поедет. Пока пурга не ляжет — никто и носа на трассу не высунет. До утра, а может, и на пару дней тут застряли. По прогнозу — завалит всё к чертям.
— Пару дней в машине? Мы же замерзнем, — подала голос с заднего сиденья Ксюша, растерянно хлопая ресницами.
— Зачем в машине? — дед махнул рукой куда-то в белую стену леса. — Тут моя избушка в пятидесяти метрах за перелеском. Тепло, печка топлена, щи свежие. Пойдемте, чего сидеть. Машину вашу до завтра не украдут — кому она в таком сугробе сдалась?
— А это удобно? Нас всё-таки четверо, — Вероника с сомнением посмотрела на Максима, который уже вовсю прикидывал шансы.
— Удобно на печи лежать, — засмеялся старик. — Места хватит. Я дед Егор, человек мирный. Давайте, хватайте шмотки, какие потолковее, и за мной по следу. Пока тропу совсем не замело.
Мы переглянулись. Выбора особо не было: либо ночевать в остывающей железной коробке, либо довериться местному.
Один день из жизни Димитрия