себе, но в то же время по низу живота разлилось тягучее, запретное тепло. Я ведь видела его первый раз в жизни. Очередной «временный» парень подруги, почти незнакомец. Сидеть вот так, ночью, пока муж спит за стенкой, и чувствовать, как тебя буквально раздевают глазами... Это было похоже на те триллеры, которые я смотрела тайком, когда хотелось чего-то острого.
— Слушай, Макс, — я попыталась сбить этот напор, сжимая кружку так, что побелели пальцы. — Ты качаешься? Видно, что не просто для вида.
— ММА, — он подался вперед, положив локти на стол. Расстояние между нами сократилось до предела. — Шесть лет в клетке. Там быстро учишься видеть, когда противник слабеет. Или когда женщина... скучает.
Я почувствовала, как соски предательски затвердели от его слов и близости, отчетливо проступив под тканью.
— Семь лет в браке — это ведь долго, да? — Максим понизил голос до вкрадчивого баса. — За такое время мужики часто слепнут. Перестают понимать, какой трофей у них под боком. Андрей, похоже, из таких.
— Ты его не знаешь, — слабо возразила я, хотя внутри всё кричало о том, что он прав.
— Зато я тебя вижу, Вероника, — он произнес моё имя так, будто попробовал его на вкус. — Прямо сейчас. И вижу, что тебе не так уж и хочется, чтобы я уходил.
Я уткнулась в кружку, пытаясь спрятать пылающее лицо в паре, но взглядом всё равно наткнулась на его мощные предплечья, покрытые короткими волосками. Сердце колотилось в горле. В этот момент дверь соседней комнаты скрипнула, и на пороге появилась Ксюша.
Она выглядела вызывающе сонной и разгоряченной. На ней были крошечные шелковые шорты, едва прикрывавшие бедра, и тонкая майка на голое тело. Сквозь полупрозрачную ткань отчетливо просвечивали её маленькие острые груди с напряженными сосками. От неё буквально веяло жаром натопленной комнаты.
— Максик, ну ты где пропал? — промурлыкала она, потягиваясь так, что майка задралась, обнажая плоский живот. — Я тебя уже заждалась, мне там одной слишком холодно...
Она подошла к нему со спины, положив ладони на его широкие плечи, и бросила на меня озорной, чуть порочный взгляд.
— Ник, если хочешь — присоединяйся, места всем хватит, — хихикнула она, явно забавляясь ситуацией.
Я резко отвела глаза, пряча вспыхнувший румянец.
— Что ты несешь, дурында? Иди уже спи, — буркнула я, уставившись в кружку.
Ксюша только рассмеялась, увлекая Максима за собой. Тот поднялся, напоследок окинув меня тем самым «цепким» взглядом, от которого по спине пробежала теплая истома. Дверь за ними закрылась.
Я осталась одна. Чай был еще горячим, а мысли — еще более обжигающими. Я думала об Андрее, который спал за стенкой, и о том, что этот чужой мужчина заставил меня почувствовать себя живой и желанной впервые за долгие годы.
Вероника осталась одна в гулкой тишине кухни, но тишина эта продлилась недолго. Из-за тонкой перегородки донеслись первые звуки: глухой удар тела о кровать, шуршание простыней и низкий, утробный рык Максима, на который Ксюша ответила тонким, тягучим стоном.
Сначала Вероника пыталась абстрагироваться, судорожно сжимая кружку с остывающим чаем, но ритмичный скрип старых пружин и нарастающая громкость женских вскриков начали действовать на неё гипнотически. Жар от печи смешался с внутренним приливом крови. Прошло десять минут, а звуки становились всё откровеннее — Максим не сдерживался, и Ксюша, судя по всему, была на пике восторга.
Вероника почувствовала, как футболка стала тесной. Она откинулась на спинку стула, выгнув спину, и непроизвольно положила ладони на свою высокую, полную грудь. Кожа под пальцами горела. Она начала медленно мять и сжимать упругую плоть, чувствуя, как
незнакомец в подъезде