соски твердеют, царапая ткань изнутри. Ноги сами собой скрестились, и она начала ритмично тереться бедрами друг о друга, ощущая, как домашние брюки становятся влажными в самом центре.
Очередной громкий вскрик Ксюши, за которым последовал шлепок плоти о плоть, стал спусковым крючком. Вероника закусила губу, пальцы рук скользнули под футболку. Она задрала ткань к подбородку, зажав край зубами, и выставила свою молодую, тяжелую грудь навстречу тусклому свету. Её формы, еще не знавшие материнства, были безупречны. Она жадно ласкала себя, оттягивая потемневшие ареолы, пока другая рука бесцеремонно нырнула в трусики.
Там уже всё буквально плавилось. Тонкие длинные пальцы пианистки погрузились в горячую, липкую глубину. Вероника тихо охнула, подаваясь тазом вперед. Она закрыла глаза, и перед внутренним взором возник мощный силуэт Максима. Представляя, как его широкие ладони впиваются в её бедра, как он глубоко и жестко входит в неё, она начала двигать пальцами быстрее.
Пот выступил на её плоском животе, заставляя кожу лосниться и блестеть, словно у античной статуи. От напряжения проступил рельеф мышц, уходящий в V-образный узор над лобком. Она уже не слышала метели, только хлюпающие звуки собственной страсти и нарастающий темп за стеной. Ксюша начала захлебываться в криках: «Да... да... ещё!», и этот ритм стал для Вероники родным.
Она работала пальцами на износ, доводя клитор до состояния взрыва. Стенки её влагалища судорожно сжимались вокруг пальцев. В момент, когда Ксюша за стеной зашлась в финальном, протяжном стоне, Веронику накрыла мощнейшая волна. Тело выгнулось дугой, она беззвучно закинула голову, и горячая пульсация выбила из неё остатки сознания.
Минут пять она просто обмякала на стуле, не в силах пошевелиться. Поза была максимально бесстыдной: ноги широко раздвинуты, одна рука всё еще покоилась в мокрых трусиках, вторая бессильно сползла с раскрасневшейся груди. Футболка так и осталась задрана, открывая вид на тяжело вздымающийся живот и жемчужины пота, застрявшие в ложбинке между грудей. Растрепанный локон прилип к влажным губам, а взгляд был затуманен абсолютным, животным удовлетворением.
Чуть придя в себя, она механически, словно в трансе, обтерлась влажными салфетками. Приведя одежду в порядок, Вероника, стараясь не смотреть на дверь соседей, прокралась в свою комнату. Андрей спал в той же позе, даже не пошевелившись.
Она легла к нему спиной, чувствуя приятную ломоту во всем теле. Страх перед пургой и застрявшей машиной отступил. Засыпая, она поймала себя на мысли, что это приключение, возможно, было лучшим, что случалось с ней за последние годы.
Когда очень хочется