— Хорошая адаптация. — Но я видела грусть в её глазах.
Так тяжело было совместить эту грусть с её поразительной красотой. Мы с Тамарой могли считаться симпатичными, но Джером (Джерри) просто сенсационная красоточка. Меня снова поразила её безупречная тёмная кожа, даже лучше моей. Её африканские черты были одновременно изящными, аристократичными и чувственными. А фигура! Большинство женщин продали бы душу, чтобы выглядеть хотя бы наполовину так же хорошо.
И всё же Джерри навсегда останется мальчиком, запертым в теле девочки.
Никакое консультирование не поможет ей пройти тот путь, который прошли мы с Тамарой, к полному принятию своей судьбы как женщин. Для Джерри даже простое надевание трусиков каждый день будет заставлять сталкиваться с нежеланной женственностью, от которой не убежать.
Сердце сжалось... я сказала ей, что она хорошо выглядит, но старалась не восторгаться её красотой. Я знала, что это последнее, что она хотела бы услышать.
— Не волнуйся, Стефани. Я знаю, что теперь смогу с этим жить, но не жди меня на обложке Vogue в ближайшее время.
Я сдержалась и не сказала, что она достаточно красива, чтобы сниматься для этого журнала. Потом Джерри и Тамара принялись хвалить мой вид. Столько слов про то, какая я милая, очаровательная, девушка и так далее. Мы обнялись, и я поблагодарила их за поддержку.
Затем мы с адвокатом заняли места на стороне ответчика. Яркие телевизионные софиты везде. Я заметила двух адвокатов на стороне истца. Их глаза расширились, когда они увидели, что против них будет мистер Мартин. Большой вашингтонский адвокат.
Это явно не то, чего они ожидали сегодня. Круто! Держитесь!
Позади них сидели тренер Окстона Дженкинс и эта… эта… глубокий вдох. Ладно, здесь я должна быть леди, поэтому скажу просто — та, чьё имя рифмуется со словом «ведьма», — Мелоди Маккарти. У обоих были кислые лица — было видно, что они всё ещё в шоке от вчерашнего сюжета CNN и явно не слишком весело пробивались сквозь строй журналистов сегодня утром.
Я внутренне улыбнулась, даже если я проиграю сегодня, уже стоило увидеть их кислые выражения. По всей Америке этих двоих изобразили как упёртых оппортунистов. Нельзя было найти более подходящую пару.
И вот началось. Пристав объявил:
— Прошу встать, суд идёт. Судья Уильям Бёррелл. — Высокая фигура в мантии вошла и заняла место за высоким столом. У него были поредевшие серебристые волосы и серьёзное, но не строгое лицо. После того как секретарь огласил дело, судья заговорил:
— Прежде чем начнём, я хочу услышать вступительные заявления обеих сторон. И никаких монологов, пожалуйста. Держимся по делу. — Голос у него был очень низкий, басовый и явно властный.
Адвокат Окстона — ухоженная женщина лет сорока в строгом костюме — начала.
— Ваша честь, наша цель сегодня: не обрушить ещё больше несчастий на молодого человека, которого мы видим перед собой. Мы понимаем вызов, который представляет феномен гендерного биоморфизма, и сочувствуем положению этого ребёнка. Мы не хотим причинять дополнительную боль. Сказав это, мы твёрдо намерены добиваться справедливости. Мелоди Маккарти — выдающаяся спортсменка с доказанным рекордом превосходства. Но этот рекорд предполагает честное соперничество на равных.
Однако это предположение ставится под угрозу участием юной Линд, выступающей как женщина. Сегодня мы покажем, что неизвестность происхождения ГБ, его воздействия на человеческий организм и неизвестные долгосрочные последствия делают преждевременной любую попытку категоризировать жертву ГБ как полностью женщину.
Мы хотим заверить суд, что нами движет не желание помешать конкуренту достичь своих целей… (несколько фырканий в зале), а искреннее стремление обеспечить равные условия, где настоящие женщины могут соревноваться друг с другом в духе равенства
Элеонора