к лактации и может кормить потенциального ребёнка грудью. — Я содрогнулась.
— И у неё будут месячные?
— Верно. Более того, она, вероятно, сейчас как раз менструирует.
Все глаза в зале повернулись ко мне, и моё лицо вспыхнуло от стыда. Мысли метнулись к тампону, уютно сидящему внутри влагалища.
Господи, весь мир должен знать, что у меня месячные? И когда мне придётся его менять?
— Мы это подтвердим, когда она даст показания.
Конечно, он уже знал, наверное, от моей мамы. Одно правило всех хороших адвокатов — никогда не задавать свидетелю вопрос, на который не знаешь ответа заранее.
Он продолжил:
— Тем временем, доктор Тёрли, есть ли в физиологии Стефани что-то, что отличается от ожидаемого у семнадцатилетней женщины?
— Ничего. По уровню гормонов, мышечной массе и плотности её тело полностью в пределах нормы для девочки.
Затем мистер Мартин провёл доктора Тёрли через серию слепых исследований, где врачи и учёные осматривали девочек после ГБ и обычных девочек, не зная, кто есть кто. Все исследования единогласно заключили, что разницы обнаружить невозможно. Девочки после ГБ неотличимы от рождённых таковыми.
Во время перекрёстного допроса адвокат Окстона стала очень тщательной.
— Вы осматривали Джека после его изменения, верно?
— Да, я проводила ЕЁ первый гинекологический осмотр, — ответила доктор Тёрли, подчеркнув местоимение.
— Это включало оценку его гениталий, которые поверхностно были женскими?
— Возражение, ваша честь, — вмешался мистер Мартин. — Согласно делу Йорген против штата Нью-Йорк, все пострадавшие от ГБ считаются юридически женщинами после окончательного формирования их физиологии. С этого момента как законы штата Нью-Йорк, так и федеральные признают жертву девочкой. Поэтому я почтительно прошу суд обязать адвоката противоположной стороны обращаться к мисс Линд с использованием соответствующих женских местоимений и её законного имени.
— Возражение удовлетворено. Адвокат будет соблюдать.
— Хорошо. Отмечали ли вы что-то необычное в… её… новых гениталиях. — Адвокат Окстона сделала издевательскую паузу перед словом «её».
— Нет. Как я уже свидетельствовала, Стефани полностью в пределах нормы для женщины.
— Но в ваших же записях зафиксирован размер её клитора — 31, 0 миллиметра, верно?
— Да — она достигает такого размера при возбуждении — примерно 1, 2 дюйма.
— Скажите мне, доктор Тёрли, каков средний размер клитора у взрослой женщины?
— Средний — примерно 25, 0 миллиметра, около 1 дюйма в состоянии набухания.
— И разве клитор не считается физиологическим эквивалентом пениса?
— Есть некоторое сходство, но они также сильно различаются по функциям. Ошибочно считать клитор женским пенисом. С тем же успехом можно считать пенис мужским клитором.
— Тем не менее, доктор, поскольку ГБ сформировал клитор Стефани из остатка её мужского пениса, разве её аномальный размер не указывает на то, что она сохраняет некий элемент мужественности, которого нет у средней женщины?
В этот момент меня захлестнула буря ужаса и стыда. Боже мой, всего несколько недель назад я была обычным мальчиком. А теперь я в теле девочки сижу в зале суда, участвую в слушании, которое транслируют по всей стране и все обсуждают размер моего клитора?
Абсурд… стыд, шок! Я же просто… была обычным парнем! Как, чёрт возьми, я здесь оказалась?! Я даже не была уверена, хочу ли вообще иметь клитор, а теперь это навсегда останется в официальной судебной стенограмме!
Я не сдержалась, по щеке скатилась одна-единственная слеза стыда и отчаяния. Не нарочно я встретилась взглядом с судьёй. Мы все знаем, что судебная система должна быть беспристрастной и объективной, но я увидела краткое выражение сочувствия на лице судьи Бёррелла. Я знала, что выгляжу как милая юная девочка, одетая максимально женственно. И я знала из своего мальчишеского прошлого,
шубка