вдруг поймала себя на том, что злюсь на саму женственность, которую всего несколько дней назад праздновала.
— Вот теперь ты наконец поняла. Ты просто маленькая девочка мягкая, красивая и беспомощная. Именно такой ты и должна быть. Для этого девочки и существуют — жить ради удовольствия мужчин.
Он поднёс нож к лицу Хэла.
— Ты сказала, что лучше умрёшь, чем позволишь мне прикоснуться. Готова смотреть, как твой парень займёт твоё место?
— Нет… не трогай его, — взмолилась я.
— Тогда будешь сотрудничать.
— Д… да. — Я запнулась.
— Тогда для начала скажи, кто ты.
Я растерянно посмотрела на него.
На его лице вспыхнула ярость.
— Ты девочка! — заорал он. Господи, он действительно был ненормальный.
— Я… я девочка, — повторила я, стараясь его успокоить.
— Ты просто похотливая маленькая сучка.
Глубокий вдох.
— Я… похотливая маленькая… сучка.
— Ты не можешь дождаться, когда я тебя трахну, чтобы показать тебе, что значит быть женщиной.
Это были просто слова. Так почему мне было так стыдно? Но я подыграла.
— Я не могу дождаться, когда… — Я замолчала.
— Договаривай! — снова заорал он, приставив нож к щеке Хэла.
— Я не могу дождаться, когда ты меня трахнешь. — Когда это закончится, я вырою себе яму поглубже и залезу туда.
Было ясно, что Маркс уже на грани. Удай и Кусай явно боялись. Но у Маркса был нож, и какая-то сильная власть над ними.
Если бы я была по-настоящему искушённой, я бы, наверное, начала с «О, Энди, ты такой мужественный… ты так заставляешь девочку трудно сказать „нет“… я не могу тебе сопротивляться» и тому подобное. Это дало бы мне время, может, шанс Хэлу прийти в себя. Я пыталась собраться с духом, но сама мысль вызывала тошноту.
— Красивые трусики на тебе, Стефани. Не удивлён, что ты в кружевах — ты для этого и рождена. Но как бы мило ты ни выглядела в этих трусиках, держу пари, без них ты будешь ещё лучше.
Маркс снова подошёл ко мне и снова приготовился сдернуть мои красивые трусики.
И снова дверь распахнулась, на этот раз в проёме возникла огромная фигура Большого Марка Уильямса (BMW). Настоящий гигант и силач...
На мгновение все шестеро замерли, оценивая картину. Удай и Кусай среагировали первыми — отпустили Хэла и бросились на здоровяка.
Большая ошибка. Небрежно он вытянул две огромные руки, схватил каждого за шею и стукнул их головами друг о друга. Они рухнули без сознания. Хэл с трудом поднялся, пока Энди Маркс медленно пятился к BMW, размахивая ножом. Маркс явно испугался, увидев своих дружков в отключке, но не отступал.
BMW даже не стал размахивать кулаками. Он просто стоял и ждал, пока Маркс сделает ход. Маркс бросился вперёд, но BMW с неожиданной скоростью шагнул в сторону, а потом рубанул ребром ладони по вытянутой руке. Нож улетел в угол, а BMW наотмашь ударил Маркса по лицу. Энди упал на колени в прострации.
Хэл бросился ко мне и быстро развязал. Первая моя реакция была чисто женской, я стянула обрывки блузки и прикрыла грудь. Вторая тоже женская — я заплакала, когда ужас момента отступил и я наконец позволила себе прочувствовать эмоции.
Хэл крепко обнял меня, пока BMW подошёл к нам. Оба с тревогой спрашивали, всё ли со мной в порядке.
— Да — благодаря вам двоим. — Я подняла заплаканное лицо к мальчикам и обняла их обоих. Всё ещё плача, я говорила, как благодарна. — Если бы не вы… я… я… — Я не договорила — и так было ясно, что бы произошло. — Как
Трое в спальне