— Шёл по коридору и увидел твою сумочку. Должно быть, ты уронила её, когда они тебя затаскивали. Услышал голоса за дверью, остановился, а потом услышал твой крик.
Спасла моя сумочка. Я невольно улыбнулась. То, что я стала женщиной, сделало меня мишенью для Маркса, но та же женственность меня и спасла.
— И ты тоже? — спросила я BMW.
— Ага. Увидел и твою сумочку, и спортивную сумку Хэла.
— Благослови вас бог обоих, — сказала я, крепко обнимая их.
Маркс застонал и начал подниматься. На лице Хэла появилось убийственное выражение, он повернулся к моему несостоявшемуся насильнику.
— Нет, — сказала я, хватая его за руку.
— Ты что, шутишь, Стефани? Господи, он же чуть…
— Я знаю, Хэл, но у меня на него другие планы.
— Предполагаю, ты собираешься сообщить о нём в полицию, — сказал BMW.
— Нет. С меня хватит судов на ближайшее время. У меня есть другой план.
Хэл снова заговорил:
— Стефани, нельзя позволить ему просто так уйти.
Я стояла на своём.
— Согласна, он заплатит цену. Но только на моих условиях. Доверьтесь мне, ребята, я знаю, что делаю.
Хэл внимательно посмотрел на меня, потом медленно кивнул.
— Ладно. Но если он хоть раз…
BMW перебил:
— Эту часть я беру на себя. — Он подошёл к Марксу и одной рукой схватил его за рубашку, подняв на шесть дюймов над полом. На лице Маркса был страх. Хорошо.
Потом BMW заговорил:
— Она дала тебе отсрочку, придурок. Но запомни: я не такой добрый. Если ты хоть слово ей скажешь, косо посмотришь или посмеешь прикоснуться — я тебя закопаю. Буквально.
У BMW была репутация добродушного парня, но сейчас на его лице было столько силы и решимости, что даже Сталлоне бы сробел. Я видела, как Маркс начал дрожать, всё ещё болтаясь в его хватке.
BMW продолжил:
— Молись за её здоровье, Маркс, потому что если с ней что-нибудь случится, я приду за тобой. Не важно, твоя это вина или нет. Не важно, если она скажет отступить. Ничто тебя не спасёт. И когда я закончу — тебе годы понадобятся, чтобы снова научиться ходить. — Последние слова он прорычал с такой яростью, потом швырнул Маркса через всю подсобку, и тот приземлился поверх Удая и Кусая.
Мы втроём вышли, дошли до машины Хэла. Я всё ещё пыталась удерживать обрывки блузки вместе, к счастью, вокруг никого не было. Я не боялась, что эти двое увидят мою грудь — звучит глупо и высокомерно, но они это заслужили. Я в последний раз обняла BMW, потом Хэл отвёз меня домой.
Всю дорогу я молчала, перебирая в голове всё случившееся. Хэл то и дело бросал на меня обеспокоенные взгляды. Когда приехали, он заглушил мотор и повернулся ко мне. В его глазах стояли слёзы.
— Мне так жаль, Стефани… Если бы большой парень не появился…
Я знала, что с ним происходит, помнила это из своего мальчишеского прошлого. У мужчин есть такой императив — мужчина должен защищать свою женщину, и Хэл чувствовал, что подвёл меня.
Я улыбнулась ему.
— Но ты меня спас, Хэл. Если бы ты не набросился на него в тот момент, он бы не остановился вовремя. Ты дал нам тот шанс, который был нужен. За всю жизнь я никогда не была так рада видеть кого-то, как когда ты открыл ту дверь. Я знаю, что могу на тебя положиться. Ты… ты мой рыцарь, мой
Lost in a dream of mirrors