– Да, – сказала я. – Мы как раз ко взрослым темам подошли.
Татьяна Викторовна закряхтела строже.
– Ну, вы девки, развратницы, – сказала она. – И в парилке все об одном и том же.
– Ой, мы грубые, – схватилась за обнаженную грудь Юля. – У нас же пиво! Вы хотите пива, Татьяна Викторовна? Оно холодное! И мы на камни плеснем! Я сейчас сбегаю.
Она быстро пересекла узкую парилку и исчезла на улице. По моей коже пробежала струйка холодного воздуха. При этом мне было жарко, и дополнительное тепло исходило от мужа. Он весь пылал.
– С пивом то другое дело, – сказала Татьяна Викторовна. – Под пиво не грех всякое обсуждать.
Она посмотрела в Шурину сторону доброжелательно.
– Ты, Дианка, в хорошей компании. Эта блондинка тебе про всяких модных мужиков расскажет, – Татьяна Викторовна кивнула в сторону двери, а потом на меня. – А эта про одного своего задохлика. Уж она доит его, доит, не наглотается никак, уже литры выпила.
Татьяна Викторовна еще ничего не выпила, но было так, будто сама мысль о пиве преобразила ее настроение. В ее жестах даже появилась будто некоторая агрессия.
– А я расскажу, как нормального мужика принимать, – она сжала левую руку в кулак так, что на плече у нее задрожала мышца. – Настоящего, а не то, что эти, задохлики. Я когда в институте в колхоз ездила, всю утреннюю бригаду обслуживала.
Шура сидел, вжав голову в плечи. Я тоже была под впечатлением, и то и дело слегка качалась из стороны в сторону. Я изображала будто делаю это в задумчивости, но на самом деле я постепенно придвигалась к собственному запястью упертому в край скамьи. Мне было необходимо обо что-то потереться, потому что в сочетании с жарой бани, мое возбуждение стало невыносимым.
Тут в парилку снова заглянула Юля.
– Выходите, – позвала она. – Выпьем, а потом еще посидим!
На улице стемнело и было прохладно. Шура встал с бутылкой пены у самой стены, на краю круга белого света, и мы с Юлей слегка его загораживали, распивая свои. Татьяна Викторовна принесла и села в пластиковое кресло, при этом широко расставив ноги, так что было видно и треугольник волос на лобке, и толстые, слегка вывернутые розовые губы под ним.
– Ты бы видела, Диана, – продолжила она, указывая в мою сторону. – Какой у этой дурехи муж!
– Они работают вместе, – сказала Юля. Татьяна Викторовна махнула рукой. Свое пиво она держала в вытянутой руке и не пила, а будто наслаждалась бутылочной прохладой.
– Этот задохлик Шура, ее, – Татьяна Викторовна разве что не перекрестилась. – И так, и сяк имеет. И сюда, и туда. В попу она ему разве что не дает! Но сосет ему за милую душу.
Я старалась не смотреть в Юлину сторону. Шура то и так знал, как и когда он меня имеет. А вот от подруги я свою нимфоманию по отношению к мужу старалась скрывать. Все же она поймала мой взгляд и уважительно кивнула, заставив меня смущаться сильнее.
– Я же владелица дома, – говорила Татьяна Викторовна, обращаясь к моему раздетому переодетому мужу. – Часто сюда захожу. Что ни день то слышу. Так он ее любит, будто машина какая. Странно, что у нее сперма из ушей не течет.
Я попыталась провалиться в обморок, но ничего не вышло. Холодное пиво меня сильно протрезвило, и я очень хорошо чувствовала горячее возбуждение и не менее горячий стыд. Я и не представляла, что Татьяна Викторовна слышала наш с мужем секс.
На море.