— Я честно говоря не хочу вдаваться в детали, — Ирина поморщилась. — Но да, серьезно. Она была травмирована. Лечилась в клинике. Это было годы назад.
Она посмотрела куда-то вдаль, сквозь стекло.
— А потом она видимо решила зажить по-другому. Сначала записалась в зал, потом стала расти каждый месяц, просто на глазах. Ну и потом ты уже подрос, и по сути она такой и была, как ты ее видел. Все эти мускулы, импланты и остальное.
Мать посмотрела на тарелку.
— Я думаю ее поведение в целом не приемлет неуважение, или даже можно сказать. Непочитание, для нее это супер болезненно.
Кирилл молчал, переваривая информацию. Потом спросил:
— Надругался как?
Ирина замерла. Посмотрела в тарелку, в окно, снова в тарелку.
— Оскорблял... что она спермоглотка, спермоприемник. Я точно не помню все ругательства. Ну и... насиловал в... ну, туда, куда насилуют обычно...
Кирилл передернулся.
— Я понял, мам. Думаю, хватит.
— Да, — Ирина кивнула. — Закрываем тему.
Остаток ужина они доели молча. Только стук приборов и приглушенный шум ресторана.
— Я пойду проведаю Асю, — сказал Кирилл, вставая.
— А я пойду купаться, — ответила Ирина. — Вечернее море — это что-то особенное.
Они разошлись.
Кирилл подошел к номеру Аси. Постоял перед дверью, задумчиво глядя на табличку с номером 714. Потом достал ключ-карту, которую она дала ему в первый же день. Когда все было просто и понятно.
Карточка щелкнула, дверь открылась.
Ася лежала на кровати. Лицо у нее было скорбное — такого выражения Кирилл у нее никогда не видел. Ни капли той самоуверенной наглости, ни грана вызова. Просто большая, сильная, но сейчас совершенно раздавленная женщина.
На прикроватном столике стоял поднос. Бургер, картофель фри с сыром, соус. Все нетронутое, остывшее, жир застыл на картошке.
Ася тоскливо повернула голову к Кириллу. Молчала.
Кирилл подошел к ней вплотную. Встал так, чтобы нависать над ней.
— Первое, — сказал он ровно. — Мой долг, который ты на меня повесила. Он закрыт.
Ася смотрела на него со смесью эмоций. Страх, грусть, унижение.
— Хорошо, — выдохнула она. — Как скажешь. Я вообще шутила так.
— Конечно-конечно, — ответил Кирилл с легкой усмешкой.
Он посмотрел на нее сверху вниз.
— Встань. Когда я с тобой говорю, ты стоишь.
На его удивление, Ася молча встала с кровати. Рядом с ним.
Кирилл с удивлением отметил про себя: он выше нее. Раньше он этого не замечал — она всегда казалась огромной, подавляющей. Но сейчас, когда она стояла перед ним без каблуков, ссутулившись, он увидел, что выше ее на полголовы, если не больше. Она потеряла всю свою силу над ним. Всю.
— Второе, — продолжил Кирилл. — Мы поедем в клинику завтра.
Ася моргнула.
— Какую клинику?
Кирилл не ответил. Вместо этого он со всей силы шлепнул ее по вагине — открытой ладонью, звонко. Ася охнула, дернулась, но не посмела отшатнуться. А потом он сложил пальцы в знакомый жест — "человек-паук", как она учила — и вставил их в нее. Резко, глубоко, без предупреждения.
— Кто сказал тебе, что можно говорить в ответ? — спросил он холодно.
В глазах Аси мелькнул калейдоскоп эмоций — боль, удивление, страх, унижение. Кирилл начал работать пальцами. Так, как она его учила. Ритмично, глубоко, задевая клитор большим пальцем при каждом движении.
— Когда я говорю, — чеканил он, не сбавляя темпа, — ты молчишь и слушаешь. Ясно, спермоприемник?
Ася дернулась, будто ее ударили. На глазах выступили слезы — настоящие, крупные, соленые. Потекли по щекам, смешиваясь с потом.
Павел и Ирина