сейчас, либо она просто сломает ему челюсть. Он физически ничего не мог ей сделать — она была сильнее в разы, а он был просто обычным парнем.
Он медленно, стараясь не привлекать внимания, потянулся в карман и нажал кнопку.
Стук в дверь раздался неожиданно громко.
Ася дернулась, выключила телевизор и замерла. Ее мышцы напряглись — пресс стал твердым как доска, груди застыли, клитор дернулся под языком Кирилла.
— Кто там? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал нормально. Дыхание сбивалось, пот капал с подбородка.
— Ася, это Ира. Откроешь?
Кирилл замер. Ася лихорадочно соображала.
— Ой, Ириш... — она судорожно думала, что ответить. — Я... я голая, блядь!
— Можно подумать, тебя это раньше смущало, — раздался голос Ирины. Спокойный, чуть насмешливый.
Ася молчала, пытаясь придумать новую отмазку. Пальцы ее впились в волосы Кирилла так, что он чуть не взвыл.
— Я брею... ну ты поняла, — выдавила она. — ПИЗДУ, короче! Не могу открыть!
— О-о-о, — в голосе Ирины послышалось понимание. — Извини. Я искала Кирилла. Ты не видела его?
Ася посмотрела на Кирилла совершенно другим взглядом. В нем смешались страх, злость и что-то еще — вина?
— Нет, — ответила она ровно. — Его тут нет. Мы после игры разошлись. Может, у бассейна?
— Нет его там. Короче, смотри: я ушла на пляж, хочу вечером покупаться. Если он придет, скажи, что я буду к ужину только. Чтобы не терял меня.
— Скажу, конечно. Отдыхай.
— Спасибо. Я ушла.
Шаги удалились. Дверь соседнего номера открылась и закрылась.
Ася перевела взгляд на Кирилла. В ее глазах бушевали животные эмоции — ярость, унижение, похоть, злость, страх. Ее грудные мышцы напряглись, поднимая груди, бицепсы вздулись, вены на шее пульсировали.
— Ты сейчас узнаешь, что бывает, когда смеются надо мной, — прошипела она, снова сжимая его волосы.
— Ася, — Кирилл внезапно вырвался, встал, вытирая рот тыльной стороной ладони. Смесь слюны, ее соков и его крови размазалась по лицу. Голос его звучал неожиданно твердо. — Извинись сейчас. За все. И я спишу это на побочку от препаратов и потерю контроля эмоций. Если нет — будут последствия.
Ася опешила. Потом рассмеялась — зло, нервно, истерично. Груди запрыгали от смеха, металлические штанги задергались, мышцы живота ходили ходуном.
— Последствия? — переспросила она, задыхаясь от смеха. — И что ты мне сделаешь, щенок? Ты посмотри на себя! — она напрягла бицепс, и он вздулся шаром который просто пугал. — Ты физически ничего мне не сделаешь! Я одной левой тебя перешибу!
Кирилл посмотрел ей прямо в глаза. Он знал, что она права. Физически он был бессилен. Она могла раздавить его как клопа. Но у него было другое оружие.
— Я расскажу матери, что ты меня совратила и изнасиловала. И вашей дружбе настанет конец, сука.
Ася замерла. Краска схлынула с ее лица, оставив его бледным, как мел.
— Я знаю, что ты очень уважаешь и дорожишь моей мамой, — продолжил Кирилл. — Это единственный человек, кто остался у тебя от прошлой жизни. И я знаю, что ты оплатила эту поездку, чтобы сделать ей приятно. Я все знаю, поняла?
Ася смотрела на него испуганно и растерянно. Ее губы — эти огромные, налитые, инъекционные губы — дрожали. Мышцы лица расслабились, и она вдруг стала выглядеть почти обычной, почти уязвимой.
— Да как я могла тебя совратить? — выдохнула она. — Тебе двадцать два года, блядь! Мой папа стал отцом в двадцать два! Что ты мелешь, придурок?
— Таково мое условие, — Кирилл говорил спокойно, чувствуя, как внутри растет странная уверенность. — Иначе придется тебе искать новую подругу. Интересно, получится
Приятная свобода . продолжение