Ася злобно сузила глаза. Ее трапеции напряглись, поднимая плечи, широчайшие расправились. Она снова становилась машиной. И резко поднявшись как будто ничего не весила схватила его за волосы, снова вдавливая в себя.
— Много работаешь языком, но не там, где надо, пидорас! — прошипела она. Клитор снова ткнулся ему в губы — твердый, горячий, пульсирующий, размером с жвачку что продавалась в автоматах. Ее квадрицепсы сжали его голову с двух сторон, как тиски.
Кирилл за счет пота и смазки сумел выскользнуть из ее захвата, отступил на шаг, сплюнул на пол. Он чувствовал, как дрожат его ноги, как бьется сердце.
— Ну что ж, — сказал он, глядя ей в глаза. — Тогда сейчас Ирина получит видео на телефон. Прямое включение, блядь.
Ася испуганно вздрогнула.
— Какое видео, нахуй?
— Ну, вот это, что сейчас происходит, — Кирилл кивнул в сторону комода. — Посмотри туда. Внимательно. Ты бы заметила, не будь такой эмоциональной дурой.
Ася перевела взгляд на комод. И в ужасе распахнула глаза.
Там стояла камера. Та самая, которую она заказала для их будущего канала. Дорогой зеркальный фотоаппарат на штативе, с большим объективом. Красный огонек горел ровно и спокойно, как глаз дьявола.
— Нет... — выдохнула она. — НЕТ, БЛЯДЬ!
— Да, — Кирилл торжествующе улыбнулся. — Это камера, которую ты прислала, дура. Я ее подключил, пока тебя не было. Спасибо, что дала мне ключ, забывчивая сука.
Он достал из кармана пульт.
— Работает дистанционно. Видишь кнопочку?
Ася смотрела на пульт, на камеру, на Кирилла — и в ужасе не могла вымолвить ни слова. Пот стекал по ее груди, по животу, капал на пол. Руки дрожали. Она вдруг стала выглядеть не огромной и страшной, а просто большой и испуганной женщиной.
— Видишь красный огонек? — Кирилл говорил спокойно, даже ласково, как с ребенком. — Это значит, что идет запись, поняла? И все записано. И как ты ударила меня. И как заставила сосать свой гребанный клитор. И как врала матери. И все остальное. ВСЕ, СУКА.
Ася побледнела так, что татуировки стали видны особенно четко. Окульные узоры что стали не фишкой, а уликой на видео, что это была она и только она.
— И сейчас, — продолжил Кирилл, поигрывая пультом, — я могу нажать вот эту кнопку. И видео уйдет в интернет. На все порносайты, какие только есть. А потом — моей матери. Ссылочку скину. Пусть посмотрит, какая у нее лучшая подруга.
Он сделал паузу.
— Интересно, в тюрьме, когда тебя посадят, ты сможешь так же хорошо выглядеть? — он оглядел ее тело с ног до головы. — Или придется... слегка, как бы сказать, потускнеть? Там знаешь, кормят не так, как в отелях. Кубики быстро заплывут. Мышцы сдуются без химии. Будешь просто толстой теткой.
Кирилл выдержал смачную паузу.
— Какой ты всегда и была...
Ася сдвинула ноги, словно пытаясь спрятаться. В ее глазах плескался настоящий ужас и страх, что она все потеряет, все эти годы работы. Она сжалась, стала меньше, почти жалкой. Ее огромные мышцы, вдруг перестали что-то значить.
— Прости, Кирилл, — выдохнула она. — Прости, блядь, я не думала... я не хотела... я просто... эти уроды... прости меня, пожалуйста!
Кирилл молча встал. Вытер рот. Поправил одежду. Посмотрел на свои руки — они дрожали, но уже не от страха.
— Завтра мы обсудим, что да как, — сказал он ровно. — И как все будет. А пока... подумай над своим поведением. И над тем, как будешь извиняться. По-настоящему.
Ася сидела на кровати, красная, но это был другой жар — не тот, что
Оля продолжение