После того как Таня — моя собственная жена — так мастерически отсосала мне, я не мог выбросить её из головы. Два дня. Целых два дня я жил с этим образом перед глазами: она на коленях, её губы вокруг моего члена, и эта новая, незнакомая мне жадность в каждом движении. Но вместе с возбуждением внутри росло другое чувство. Что-то тёмное и настойчивое, клокочущее где-то под рёбрами… Я уже хотел не просто наблюдать. Я хотел участвовать снова и снова. Я осознал, что хочу быть частью большего, её похождений — не как муж, который ждёт дома, а как тот, кто берёт то, что принадлежит ему по праву. По закону. По клятве, которую мы дали друг другу десять лет назад в загсе, где она улыбалась мне своими мягкими губами, которые теперь...
Это не ревность — потому что ревность была бы слишком простым чувством. Чистым. Понятным. А то, что я чувствовал, было грязным, запутанным. Я хотел владеть ею. Наказать её. Но ещё больше я хотел — признаюсь себе в этом сейчас — быть частью её тайны. Частью того, что она прятала от меня. Частью её падения. Как будут развиваться наши отношения после этого — я не знал. Не загадывал. Сейчас для меня существовала только одна цель: снова поймать её и присоединиться.
Роль наблюдателя и ждущего дома мужа, меня больше не устраивала. Случайно — или не случайно — я узнал, когда у неё следующее «родительское собрание». Татьяна упомянула это за завтраком, между делом. Я кивнул, делая вид, что меня это не интересует. Ложка застыла в моей руке, и я заставил себя продолжить жевать. Но внутри всё сжалось — тупо узел где-то внутри.
Четверг. Через два дня. Вот оно!
— Долго? — спросил я, и голос мой прозвучал ровно. Почти нормально.
— Не знаю, как обычно наверное — она обернулась, и я увидел её лицо — спокойное, обыденное. Очки слегка сползли на нос.
— Хорошо, — я кивнул. Опустил взгляд в тарелку.
Я доел завтракак, не чувствуя вкуса. Целый день после этого я думал о четверге. Планировал. Прикидывал варианты. К вечеру у меня сложился план — рискованный, импульсивный, возможно, глупый. Но он был единственным, который давал мне шанс получить то, что я хотел. Я купил новую кепку, она почти закрывает лоб. Новая куртка, которую я никогда раньше не носил — тёмная, безликая. Джинсы, которые я обычно не носил. Кроссовки вместо привычных туфель. Я даже походку немного изменил — чуть шире шаг, чуть больше сутулости. В зеркале лифта я посмотрел на себя и не сразу узнал. Если Татьяна увидит меня — если и узнает, то точно не сразу. Если увидят в школе — примут за кого угодно, только не за мужа учительницы, они меня и так не особо знают.
Здание школы встретило меня тёмными окнами и тихим эхом моих шагов по пустому коридору. Только на втором этаже горел свет — тусклый, желтоватый. Спортзал. Я направился к нему сразу — уже знал дорогу. Дверь была закрыта. Я подёргал ручку — заперто. На секунду меня охватила паника, пздц! Неужели я ошибся? Неужели всё зря — план, переодевание, эта дурацкая кепка? Я замер. Прислушался. Тишина — только гул вентиляции. Тогда я вспомнил — жена рассказывала что-то о новом классе. О ремонте. Эхх, не хотел бы я так сильно, не знал, что ищу… хер бы догадался.
Класс. Аудитория. Где она?
Я поднялся на второй этаж. Её кабинет — был пуст. Свет не горел. Дверь приоткрыта. Но дальше по коридору
Частушки-порнушки 3