И это было самое острое удовольствие в моей жизни. Каждое движение — преступление. Каждый толчок — секрет, который мы делили с двумя мальчишками, которых я даже не знал по имени.
Две минуты. Может, три. Я не мог продержаться дольше — не после двух дней ожидания, и после всего, что я видел. Всё — возбуждение, запретность, её стоны, вид её тела подо мной — слилось в одну точку внизу живота. Тугой узел, который готов был взорваться. Я кончил!
Сперма рвалась из меня толчками — горячая, обильная. Я вгонял член глубже с каждым выбросом, заполняя её. Татьяна изогнулась, застонала — громко, почти закричала, но звук был заглушён. Её пизда сжалась вокруг меня, пульсируя, и я понял — она тоже кончает. Она кончала вместе со мной, её тело дрожало под моими руками.
Когда я вытащил, сперма потекла сразу. Белая, густая, она капала на пол, смешиваясь с её соками, образуя лужицу на пыльном полу. Кап-кап-кап — звук был отчётливым в тишине, которая наступила после. Я отступил. Мой член висел, всё ещё наполовину твёрдый, блестящий от нашего совместного месива. В тусклом свете он казался больше, чем обычно — может, из-за угла, может, из-за ситуации.
Парни смотрели на меня. Молчали. Ждали. Высокий облизнул губы — нервно, быстро.
Я обошёл парту. Встал рядом с ними, глядя на лицо жены. Татьяна всё ещё стояла в той же позе — грудь на парте, зад приподнят. Её лицо было повёрнуто в сторону, глаза закрыты. Она тяжело дышала, и я видел, как вздымается её спина. Волосы прилипли к её лбу, к её щекам.
Я коснулся её волос. Пряди были влажными от пота, спутавшимися. Я осторожно повернул её голову в свою сторону — но не вверх, чтобы она не увидела моё лицо. Только в профиль. Только её губы, которые были красными, припухшими, блестящими от слюны.
Она открыла рот — не глаза, только рот. Розовый язычок промелькнул между губами. Это было приглашение. Я понял это без слов. Мой член — всё ещё с остатками спермы и её смазки — оказался у её губ. Она приняла его немедленно, жадно. Её язык обвёл головку, и она втянула меня глубоко — глубже, чем я ожидал. Горло сработало, и я почувствовал давление. Яйца уперлись ей в подбородок. Она не знала. Она не знала, что сосёт собственному мужу. Для неё это был просто третий мужчина. Ещё один член. Ещё одно удовольствие.
И это делало происходящее ещё более безумным. Ещё более возбуждающим. Мой член снова начал твердеть — прямо у неё во рту.
Высокий — встал сзади. Я слышал, как он входит в неё. Скрип парты. Её стон вокруг моего члена.
Худенький — стоял с другой стороны, и жена взяла его писюн в руку. Теперь она работала ртом и рукой одновременно — ритмично, слаженно, как хорошо отлаженный механизм. Мы двигались в едином ритме. Я придерживал её голову, не давая поднять лицо. Мои пальцы путались в её волосах, контролируя глубину. Лампа бросала тени на её спину, на её плечи, на её руки, сжимавшие край парты. Она стонала. Глотала. Дрожала. Её тело было инструментом, который играл на нескольких струнах одновременно.
Я чувствовал, как снова нарастает возбуждение. Это было невозможно — я только что кончил. Но её рот... её умелый, жадный рот... Он делал со мной что-то, что я не мог контролировать. Засасывал, работал языком, массировал ствол. Она выпустила меня изо рта — и повернулась к худому. Взяла его членик в рот, и я увидел, как её щёки втянулись. Её рука скользнула
Госпожи Тётя Наташа и Тётя Аня