из окна разглядеть маминых зрителей, Ляля собрала чашки, перемыла посуду и уселась рядом. А вечером, после ухода тёти, как и обычно, мы по очереди приняли душ и залегли в свои постели с той единственной разницей, что мама отправилась в ванну последней и незаметно попросила у Ляли ее розовый вибратор. Теперь была её очередь дольше обычного оставаться в ванной. Мы с сестрой молча разошлись по постелям и выключили свет. Я чувствовал, что ее так и подмывает начать разговор, пока из ванной доносились тихие мамины стоны. Но ляля так и не решилась обсуждать маму вслух. Через четверть часа она вышла из ванной, расстелила свой диван, присмотрелась к спящей Ляле и тихонько подсела на край моей кровати.
— Сыночек, ты спишь?
Мама склонилась надо мной, чтобы в темноте разглядеть мои глаза. Ее груди за полупрозрачным пеньюаром приятно прикоснулись ко мне.
— Нет, не сплю.
— Тсссс, Ляльку разбудишь. Максим, у меня к тебе есть просьба.
— Не ходить в теть Ларисе? Обещаю, что не пойду.
— Это само собой. - Мама сбилась моим неожиданным вопросом. - Завтра часиков в двенадцать, нет, лучше в полдвенадцатого позвони пожалуйста тете Кате.
Зачем?
Мама повернула голову в сторону сестры, ещё сильнее грудью навалилась на меня с затаенным сиянием в глазах и зашептала в самое ухо:
— Просто позвони и попроси её зайти к нам. У нее обеденный перерыв на работе будет, пусть она побудет возле тебя. Сам придумай предлог, но не отпускай до конца обеда. Хорошо? Сделаешь это для меня?
Я кивнул в темноте, а мама долго не вставала, ее сосочки заметно затвердели. Вместо своей постели она снова отправилась в ванную и ещё несколько минут я слышал тихое мурчание розового Лялиного вибратора.
* * * * *
Здесь, в провинциальном городишке, многие вещи кажутся очень простыми, если ты приехал из мегаполиса и умеешь вести дела. Короче, я стал владельцем того самого бара на въезде, про который вчера сообщила тетушка и это не заняло у меня много времени. Арсен, владелец убыточного бизнеса, как и многие другие местные бизнесмены, собрался покидать наш отсталый край и отдал бар на таких условиях, о которых можно только мечтать - он не потребовал с меня денег, а через полгода мы заключим сделку и рассчитаемся, если мне вообще удастся оживить это безнадежное дело.
С утра мы встретились, ударили по рукам и я смог осмотреть захудалую, советских времен столовую для проезжих дальнобойщиков. Местные не хотели добираться на окраину для культурного отдыха, зато для транзитных грузовиков это была весьма удобная точка. Стены бара не видели ремонта со дня постройки, столы и стулья облезли и расшатались, а немногочисленный персонал - кухарка и две официантки - были в крайней степени ленивы и небрежны. Положение бара было самым удручающим, но его оживление для меня было посильной задачей, способной отвлечь от недавнего расставания. В первое время не стоило вкладывать деньги в бизнес, а попытаться оптимизировать существующие порядки и здесь передо мной открывался простор для работы.
Уже подходя к дому я спохватился и вскинул руку - на часах было почти одиннадцать. Тогда по маминой просьбе я набрал тётин номер и голосом твердым, не терпящим возражений, попросил ее зайти ко мне в срочном порядке. Конечно, по телефону она пыталась возражать против такой поспешности, но явилась с первыми минутами обеденного перерыва. Я хранил загадочное молчание, пока не усадил тетю за кухонный стол.
— Теть Кать, у меня для тебя новость, - начал я разговор, намеренно растягивая время, - вечером я и остальным её
Игорь и новый знакомый