Том не заставил себя ждать. Он опустился на колени перед её разведёнными бёдрами, одной рукой поддерживая её за поясницу, другой направляя свой член к её влажному, пульсирующему входу. Головка скользнула по скользким губкам, нащупала отверстие, и он медленно, с глубоким стоном, вошёл в неё до самого основания.
Эмили выгнулась ещё сильнее, чувствуя, как глубоко он проникает в этой позе. Её мышцы напряглись, удерживая равновесие, а из горла вырвался сдавленный, хриплый стон.
— Ох, малыш... так глубоко... — выдохнула она.
Том начал двигаться — медленно, осторожно, боясь, что она не удержит позу. Но Эмили держалась крепко, она приноровилась к ритму, и её бёдра начали двигаться навстречу, вжимаясь в него при каждом толчке.
Том двигался медленно, осторожно, боясь, что она не удержит позу. Одной рукой он придерживал её за поясницу, помогая сохранять равновесие, другой сжимал её бедро, чувствуя, как напряжены мышцы. Каждый толчок отдавался в ней сладкой, острой волной — член входил под непривычным углом, стимулируя новые области. Эмили чувствовала, как её пизда сжимается вокруг него, как клитор пульсирует под колечком, как каждое движение отзывается во всём теле.
Том ускорился, но он всё ещё контролировал силу, боясь, что она рухнет. Её тело дрожало от напряжения и удовольствия, но мышцы начали уставать.
— Помоги... — выдохнула она хрипло. — Я сейчас упаду.
Том мгновенно подхватил её, одной рукой поддерживая за спину, другой — под ягодицы. Эмили выпрямилась, обхватив его за шею руками, и повисла на нём, тесно прижавшись к сыну. Она обвила ногами его поясницу, и он продолжил двигаться в ней, теперь уже сидя на коленях, прижимая её к себе.
— Надо потренироваться, — прошептала она ему в ухо, её голос срывался от наслаждения, — чтобы кончить в этой позе. В следующий раз. Обязательно.
Том застонал, вжимаясь в неё всё глубже, чувствуя, как её тело тает в его руках, и они оба, не разрывая объятий, продолжали этот медленный, тягучий танец.
Том немного согнул спину, и его губы оказались как раз напротив соска матери. Он сразу прильнул к нему. Его раздвоенный язык обхватил сосок, уже твёрдый от возбуждения, и начал играть с ним. Он то зажимал его между половинками, сжимая до предела, то оттягивал колечко вверх, вытягивая чувствительную плоть, то втягивал сосок в рот, посасывая с такой силой, что Эмили выгибалась и кричала. Кончики языка скользили по металлу, обводили ореол, дразнили, заставляя её тело содрогаться в его руках. Она вцепилась пальцами ему в плечи, чувствуя, как каждое движение его языка отзывается острой, сладкой судорогой глубоко в пизде, и её ноги сильнее сжались у него на пояснице, притягивая ещё ближе, ещё глубже.
Они так ебались до самого вечера. Поза «Мостик» с каждым разом получалась всё лучше — Том научился держать маму так, чтобы снять напряжение с её рук и спины, подхватывая её за поясницу, прижимая к себе, чувствуя, когда ей тяжело и где нужно поддержать. В итоге они смогли кончить в ней — одновременно, глубоко, с криками, которые эхом разносились по бетонному бункеру.
Наконец силы окончательно оставили их. Они лежали на мокром, пропахшем ими матрасе, не в силах пошевелиться. Их тела горели от напряжения, от бесконечного, изнурительного, сладкого секса, который длился, казалось, целую вечность. Влажные, липкие, покрытые спермой, смазкой, потом, они просто лежали, сцепив пальцы, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Эмили с трудом протянула руку к краю матраса, нащупала шнурок и пересчитала гайки. Металл тихо звякал, скользя между пальцами. Шестнадцать. Она откинулась на матрас, тяжело дыша, и медленно повернулась
Дом вампиров