Это грубо. Животно. Это не та вежливая, осторожная любовь, что была у меня с Бобом в двадцать с небольшим. Это обладание. Марк овладевает ею. Он тянет её бёдра назад навстречу толчкам. Полностью владеет ею. Насаживает на свой великолепный хуй.
Я прижимаю ладонь ко рту. Меня трясёт. Смотреть неправильно. Это нарушение их приватности. Это похоже на инцест.
Но я не могу отвести взгляд.
Глаза следят за движением ягодиц Марка — напрягаются и расслабляются. Его большие яйца качаются с каждым толчком. Он мощный и молодой. Он — всё то, чего нет в моём браке. Меня пронзает укол ревности: Эмили чувствует его внутри. Он вбивается в неё. Какими невероятными должны быть её оргазмы с ним.
Потом угол зрения меняется. Я смотрю мимо кровати.
И чуть не кричу.
В комнате кто-то ещё.
Сильвия сидит в высоком бархатном кресле в углу. Она в тени, но я вижу её отчётливо.
Она полностью голая.
Ноги широко разведены по подлокотникам кресла. Голова откинута назад на бархат. Глаза полуприкрыты, тяжёлые от похоти.
Она не просто смотрит. Она участвует.
Её рука между ног, зарыта в скользкие складки пизды. Двигает пальцами, мастурбирует, наблюдая, как её сын ебёт мою дочь.
Это картина разврата. Мать. Сын. Дочь.
И Сильвия режиссирует.
— Сильнее, Марк, — шепчет она. Голос хриплый, властный. Прорезает звуки секса. — Заставь её взять всё.
Марк рычит в ответ. Ускоряется, вбиваясь в Эмили с новой силой.
— Вот так, — мурлычет Сильвия. Трёт себя быстрее. — Смотри, как она дрожит. Хороший мальчик.
Она смотрит на Эмили.
— Выгни спину, дорогая. Покажи ему, что тебе нравится. Покажи нам всем.
Эмили вскрикивает. Поднимает бёдра выше, желая угодить Сильвии. Я вижу, как она поворачивается к ней и выдавливает:
— Твой. Сын. Ебёт. Меня. Так. Хооорошооо.
Сильвия запрокидывает голову и засовывает пальцы глубже в себя, кончая громко:
— Дааааа, он такой хороший мальчиииик.
Я должна быть в ужасе. Должна ворваться туда, прикрыть дочь и заорать Сильвии, что свадьба отменяется и мы уезжаем домой.
Я не делаю этого.
Вместо этого моя рука скользит вниз по передку шёлкового халата. Движется без моего разрешения. Находит проём пижамных штанов.
Я такая мокрая, что это больно. Течёт. Капает по бедру.
Пальцы находят складки пизды сквозь подстриженный куст. Засовываю палец внутрь.
Жёсткая дрожь разрывает меня.
Я смотрю на Марка. На то, как его руки собственнически сжимают талию Эмили. На капли пота, падающие с его носа ей на спину.
В голове картинка меняется.
Я больше не стою в коридоре. Я на той кровати.
Я заменяю тело Эмили своим.
Это моя спина выгибается. Мои бёдра тянут назад. Марк ебёт не мою дочь. Он ебёт меня. Наполняет меня, растягивает, разрывает на части.
И Сильвия смотрит на меня. Кивает одобрительно. Говорит, что я хорошая девочка, пока снова и снова кончает.
Фантазия — яд. Самое сильное опьянение в моей жизни.
Я тру клитор и трахаю себя пальцем, подстраиваясь под ритм шлепков из спальни. Толк. Тёрк. Толк. Тёрк.
— О боже, — шепчу я и хлопаю свободной ладонью по рту.
Кусаю мясистую часть ладони, чтобы не застонать. Удовольствие нарастает в животе, как в скороварке. Тёмное и тяжёлое.
Сильвия стонет в комнате.
— Да. Именно так. Порви её.
Слово разрывает меня. Порви.
Колени подгибаются. Прижимаю лоб к дверному косяку для опоры. Зажмуриваю глаза и давлю крик в горле.
Я кончаю.
Это жёсткий, судорожный оргазм. Трясёт всё тело. За веками белизна. Цепляюсь за косяк, задыхаюсь, дрожу в отголосках собственного предательства.
Стою, тяжело дыша. Ноги ватные. Рука мокрая от собственных соков.
Открываю глаза.
Ритм в комнате прекратился.
Тишина.
Я застываю и смотрю в щель.
Марк остановился. Смотрит на мать.
Сильвия перестала трогать себя. Голова повёрнута к двери.
Она смотрит прямо на меня.
Её глаза ловят свет. Острые. Она видит полоску моего лица в
О женском доминировании