Босые ступни шлёпают по мрамору. Мне уже плевать на шум. Нужно спрятаться.
Мчусь по коридору и вваливаюсь в нашу комнату. Тихо закрываю дверь.
Здесь кромешная тьма. Воздух спёртый.
Бросаюсь к кровати и ныряю под одеяло рядом с Бобом. Натягиваю пуховое одеяло до подбородка и сворачиваюсь в комок, зажмурив глаза. Сердце бьётся так сильно, что, кажется, разбудит его.
Боб фыркает. Переворачивается. Перекидывает тяжёлую руку мне на талию.
— Мммф, — бормочет он во сне.
Лежу, дрожа. Зажатая между двумя мирами. Безопасная, скучная тьма объятий мужа и золотой, развратный свет коридора.
Пытаюсь замедлить дыхание. Раз. Два. Три.
Тогда я слышу.
Шаги.
Медленные. Нарочитые. По коридору.
Пожалуйста, нет. Пожалуйста, уходи.
Они останавливаются прямо у нашей двери.
Вижу тень ног в щели под дверью. Кто-то стоит. Слушает. Ждёт.
Тишина тянется. Мучительная.
Потом голос Сильвии просачивается сквозь дерево.
— В следующий раз тебе следует присоединиться к нам, Клэр.
Я сильнее зажмуриваю глаза. Слёзы вытекают. Не отвечаю. Притворяюсь спящей. Притворяюсь хорошей женой.
Тень двигается. Шаги удаляются по коридору.
Лежу в темноте. Тело всё ещё гудит. Рука всё ещё липкая. Всё самообладание уходит на то, чтобы не броситься за ней следом.
***
Утреннее солнце безжалостно. Режет через окна от пола до потолка, как лезвие, высвечивая каждую пылинку, каждое пятно на стекле, каждый судорожный, постыдный удар моего сердца. Сегодня нет теней, в которых можно спрятаться.
Долго стою в коридоре, прежде чем набраться смелости войти в главную гостиную.
Прошлая ночь кажется лихорадочным сном. Коридор. Открытая дверь. То, что я видела. То, как моя рука двигалась между ног, пока я смотрела, как моя дочь и её жених. И Сильвия. Сидящая в кресле как королева, мастурбирующая. Наблюдающая.
В следующий раз тебе следует присоединиться к нам, Клэр.
Слова эхом отдаются в голове уже шесть часов. Я почти не спала. Лежала рядом с Бобом, уставившись в потолок, тело гудело тёмной, беспокойной энергией.
Теперь разглаживаю шёлковый халат по бёдрам и проверяю отражение в зеркале коридора. Глаза опухшие. Кожа бледная. Я выгляжу как женщина, увидевшая слишком много.
Делаю глубокий вдох. Мне нужен кофе и нормальность.
Вхожу в гостиную.
Они все здесь.
Сцена обыденной домашности, которая после увиденного кажется насильственно неправильной.
Сильвия возлежит на белом кожаном диване. В шёлковом кимоно, распахнутом, открывающем чёрную скользкую сорочку. Держит тонкую фарфоровую чашку. Выглядит победоносно.
Эмили свернулась на другом конце дивана. В одной из рубашек Марка. Расстёгнута низко, видны округлости грудей. Ноги голые, видны синяки. Выглядит измождённой и сияющей.
Марк стоит у кухонного острова, чистит апельсин. Без рубашки, в низко сидящих льняных брюках. Спина ко мне, но я вижу царапины на плечах. Мелкие, красные полосы.
И Боб. Мой милый, ничего не подозревающий муж. Сидит на краю кресла, сжимая кофейную кружку как спасательный круг. Выглядит нервным. То и дело оглядывает троих, с надеждой и жадностью на лице.
Атмосфера в комнате меняется, как только я вхожу.
Разговоры обрываются на полуслове. Марк оборачивается. Откидывается на стойку, скрещивает руки на груди. Улыбается.
— Доброе утро, соня, — мурлычет Сильвия. Ставит чашку с тихим стуком. — Ты вчера так поспешно ушла. Мы не успели закончить разговор.
Желудок падает.
Стараюсь держать голос ровно.
— Я... мне было нехорошо. Нужна была вода.
— Вода, — повторяет Сильвия. Поднимает бровь. — Это так ты это называешь?
Она смотрит на Боба. Потом обратно на меня.
— У твоей жены весьма вуайеристская жилка, Боб. Ты знал?
Я застываю.
— Сильвия, — предостерегающе говорю я. Голос дрожит.
— О, не стесняйся, Клэр, — говорит Сильвия и небрежно машет рукой. — Мы же все
True Story (часть 1). Глава 2