верха. Моргает, удивлённый, но потом ухмыляется. Заставляет себя выглядеть круто.
— Ух ты, девочки, выглядите шикарно, — говорит он.
Протягивает напиток Сильвии. Потом Эмили.
Ко мне подходит последней.
Я поднимаю на него взгляд. Лицо горит. Волосы прилипли к шее. Дышу тяжело. От меня пахнет сексом. Наверняка он тоже чувствует запах и то, что я изменила ему за те десять минут, пока его не было.
Боб смотрит на меня сверху вниз. Видит моё красное лицо.
— Ты вся раскраснелась, милая, — говорит он. — Вода слишком горячая?
Он понятия не имеет. Его болезненная слепота разрывает мне сердце.
Марк наблюдает за мной поверх края стакана, ждёт, что я сделаю.
Беру напиток у мужа. Рука дрожит, но я её удерживаю. Смотрю на Марка. Потом на Боба.
— Нет, — говорю я. Голос хриплый. Чужой. — Всё нормально. Просто наслаждаюсь джакузи.
Боб улыбается.
— Хорошо. Рад, что ты расслабилась.
Я подношу бокал к губам и выпиваю до дна. Алкоголь жжёт, но не смывает вкус лжи.
Я опускаюсь ниже в воду и чувствую, как пизда пульсирует от воспоминания об оргазме. Знаю с ужасающей уверенностью, что позволю Марку делать со мной всё, что он захочет. Согласен Боб или нет.
***
Я смотрю в потолок. Цифровые часы на прикроватной тумбочке показывают 2:30 ночи. Кроме мягкого ритмичного гудения кондиционера мир мёртв.
Боб спит рядом. Лежит на спине, рот открыт. Тонкая струйка слюны стекает на наволочку. Он тихо похрапывает — прерывистый звук, который обычно меня успокаивает. Сегодня раздражает. Звучит слабо.
Я полностью проснулась.
Кожа всё ещё горячая. Прошло уже несколько часов с джакузи, но ощущение руки Марка между ног не ушло. Я всё ещё чувствую фантомное давление его пальцев. Мне так стыдно признавать, что я хочу, чтобы они снова оказались внутри. Сбрасываю одеяло с ног. Простыни с высоким числом нитей трутся грубо о чувствительную кожу.
Мне нужна вода. Горло пересохло.
Я выскальзываю из кровати. Мраморный пол холодит босые ступни. Беру шёлковый халат со стула, закутываюсь, туго затягиваю пояс. В последний раз проверяю Боба. Он не шевелится, в безопасности своего сна без сновидений.
Открываю дверь спальни и выхожу в коридор.
Центральная гостиная залита лунным светом. Океан за стеклом — чёрная пустота, беспокойная и бурлящая. Тени мебели тянутся длинные и искажённые по полу.
Я иду к кухне.
Тогда я слышу это.
Это мягкий звук. Влажный. Ритмичный.
Я останавливаюсь и задерживаю дыхание.
Сначала я думаю, что это океан бьётся о сваи внизу. Но потом слышу голос. Низкий, гортанный стон — это безошибочно Эмили.
Звук доносится из комнаты Марка и Эмили.
Я должна развернуться. Должна взять воду и вернуться в постель. Мать не должна расследовать звуки интимной близости своей дочери. Это граница. Черта, которую нельзя пересекать.
Но я делаю шаг вперёд.
Дверь не закрыта. Приоткрыта примерно на три дюйма. Полоска тёплого золотого света выплёскивается в тёмный коридор. Она режет пол, словно лазер.
Звук становится громче. Шлёп. Шлёп. Шлёп.
Сердце колотится, рот снова пересыхает. Я говорю себе, что просто проверяю, всё ли в порядке.
Но я знаю правду. Тот же жар, что был в джакузи, вспыхивает в животе. Мне любопытно. Мне голодно.
Я подкрадываюсь ближе и прижимаюсь спиной к прохладной штукатурке стены. Медленно приближаюсь к полоске света.
Заглядываю внутрь.
Комната золотая. Прикроватные лампы приглушены, но горят. Кровать — поле битвы из спутанных простыней и подушек.
Марк в центре. На коленях, спиной к двери. Мышцы перекатываются в приглушённом свете. Пот блестит на плечах. Он вбивается бёдрами вперёд с жёстким, завораживающим ритмом.
Эмили на четвереньках. Лицо утоплено в подушку, чтобы заглушить крики, но я всё равно их слышу. Это всхлипы чистого, сокрушительного ощущения. Пальцы вцепились в простыни. Спина выгнута так сильно, что позвоночник похож на тетиву
Встреча с Господином