— Потому что ты моя сестра. И я не дам тебя в обиду.
Осталась досыпать у меня и уехала только к обеду. Этим же вечером, я пришёл «просто проведать». Димка сидел в комнате, орал в телефон: «Давай, детка, покажи класс!» Маша вышла на балкон — в одном переднике, задом наперёд, как и было велено. Соседи внизу замерли, кто-то засвистел. Я стоял рядом с ней, делал вид, что мы просто курим. Закрывал её собой, насколько мог.
Когда она вернулась в квартиру, Димка встретил её смехом и поцелуем в щёку.
— Молодец, моя хорошая. Горжусь!
Маша улыбнулась натянуто, как маска. А потом ушла на кухню и долго стояла у окна, курила и не смотрела на меня. Я вскоре уехал. Ночью она мне написала:
«Лёх, прости, что втягиваю тебя. Но… спасибо. Без тебя я бы, наверное, уже сломалась».
Я ответил:
«Ты не сломаешься. А если он ещё раз перегнёт — скажи мне. Я приеду».
Она прислала только один смайлик — сердечко. Маленькое, красное.
А потом был третий раз.
Уже сама Маша позвонила.
— Лёх… давай мы его разыграем? Скажу, что проспорила тебе стриптиз на камеру. Посмеёмся вместе.
Я согласился. Приехал с бутылкой пива. Мы сняли дурацкое видео: я в семейных трусах с дурацкими сердечками, она в моей старой футболке, вертелась, хихикала, дурачилась, сверкала трусиками... Отправили Димке.
Он взбесился. Орал в трубку:
— Ты что, совсем охренела?! С братом?! Ты больная?!
Маша сидела на диване, слушала его крики в динамике. Потом тихо сказала:
— Это была шутка, Дим. Просто шутка.
Он бросил трубку. Через час пришёл домой. Обнял её, поцеловал в висок.
— Ладно, прощаю. Но в следующий раз без моего разрешения не играй, поняла?
Она кивнула. А потом посмотрела на меня — виновато, устало.
— Прости, Лёх… я не хотела, чтобы ты слышал.
Я пожал плечами, ели сдержался, не зарядив ему в "табло".
— Ничего. Главное — ты в порядке.
Но она уже не была в порядке. Я это видел. Видел по тому, как она сутулилась, когда думала, что никто не смотрит. По тому, как вздрагивала, когда Димка повышал голос. По тому, как её глаза тускнели каждый раз, когда он говорил: «Ты же меня любишь? Тогда докажи».
Я любил её всегда. Просто как сестру. Без условий. Без доказательств.
А Димка… Димка любил только игру.
И однажды эта игра вышла из-под контроля.
В тот вечер я шёл к Маше без всякого предупреждения. Просто захотелось пива, дурацкого разговора и чтобы кто-то посмеялся над моей очередной историей про начальника-идиота, который опять заставил переделывать отчёт три раза за день. Подъезд встретил непривычным запахом свежего ремонта и не совсем высохшей краски. Лампочка на площадке мигала, как в дешёвом триллере. Я уже занёс ногу на первую ступеньку, когда дверь тамбура хлопнула так резко, что эхо разнеслось по всему подъезду.
Мне навстречу вылетела Маша.
Короткая кожаная куртка нараспашку, под ней — только чёрный кружевной лиф, который едва сдерживал грудь. Джинсы расстёгнуты на две пуговицы, ремень болтается, волосы мокрые, словно от дождя, прилипли к щекам и шее. Она бежала вниз, не глядя, и чуть не врезалась в меня всей грудью. Я инстинктивно выставил руки, поймал её за плечи. Она замерла. Подняла голову. Секунду смотрела на меня, как на галлюцинацию. Глаза огромные, зрачки расширены. Потом тихо, почти шёпотом:
— …ты?
— Я, — глупо ответил, всё ещё держа её за плечи.
Она вдруг хихикнула — коротко, истерично, как будто внутри что-то надорвалось. Смех перешёл в нервный всхлип. Она схватила меня за рукав так сильно, что ткань куртки затрещала.
Лето 2010 часть вторая