Маша встала, стянула джинсы вместе с трусиками одним рывком. Бросила их в угол. Лифчик тоже полетел следом. Грудь качнулась — полная, тяжёлая, соски тёмные и торчащие. Она подошла вплотную, прижалась ко мне всем телом — горячая кожа, мокрые волосы, запах дождя и возбуждения.
— Идём в комнату, — шепнула она. — На кухне слишком холодно для хорошего кино.
Мы переместились, она вела меня за руку, как ребёнка. В комнате было темно, только свет от уличного фонаря пробивался сквозь шторы. Маша легла на спину, раздвинула ноги широко, приглашающе. Я увидел её — гладкую, уже блестящую, губы набухшие, клитор торчал маленьким бугорком.
Она сама взяла меня за член, провела головкой по своим складочкам — вверх-вниз, размазывая влагу. Каждый раз, когда головка касалась клитора, она вздрагивала и тихо постанывала.
Я навис над ней, опёрся на руки. Она направила меня внутрь. Головка раздвинула её лепестки, вошла — горячо, влажно, тесно. Маша выгнулась, вцепилась ногтями в мои плечи, простонала громко, почти крикнула:
— О-о-ох… Лёха… ты… большой… блин, как хорошо то…
Я вошёл до конца, одним долгим погружением. Она задрожала всем телом, глаза закатились. Внутри было так тесно, так горячо — каждый миллиметр её стенок обнимал меня, пульсировал. Я начал двигаться — медленно, чувствуя, как она сжимается при каждом выходе, раскрывается при входе. Маша стонала в такт, подмахивала бёдрами, грудь колыхалась подо мной, соски тёрлись о мою кожу груди. Она вдруг засмеялась — тихо, прерывисто.
— Представляешь… Димка сейчас сидит и ждёт видео… а я тут… с тобой… и мне… ох… так классно…
Я наклонился, взял сосок в рот — пососал, прикусил слегка. Она вскрикнула, вцепилась в мои волосы, прижала мою голову сильнее. Другая рука скользнула между нами, она начала тереть клитор быстрыми круговыми движениями.
— Быстрее… Лёх… трахай меня… как будто это не игра… как будто это… настоящее!..
Я ускорился — толчки стали глубже, резче. Кровать скрипела, её стоны перешли в прерывистые вскрики:
— Да… вот так… сильнее… не останавливайся… о боже… я… я сейчас…
Она кончила первой — резко, всем телом. Влагалище сжалось спазмами, она зарылась лицом мне в шею, прикусила кожу, задрожала крупной дрожью. Я чувствовал, как её соки текут по моим яйцам, как она пульсирует внутри. Маша открыла глаза — блестящие, счастливые.
— Теперь… рачком… хочу, чтобы ты видел мою попу… и чтобы Димка, если увидит когда-нибудь… обосрался от зависти.
Она перевернулась на живот, прогнулась в пояснице, выставила ягодицы кверху. Раздвинула их руками сама — маленькое тугое колечко ануса и блестящая киска ниже.
— Попробуем в попу, ему это очень нравится? — хихикнула она. — У Димки шляпка меньше… а у тебя… ну… "грибок" знатный. Но я хочу попробовать. С тобой...
Я провёл головкой по её промежности, собрал влагу, приставил к дырочке ануса. Она напряглась, но тут же расслабилась, выдохнула:
— Медленно… очень медленно… прошу тебя... если будет больно, я скажу…
Я нажал. Сфинктер сначала сопротивлялся, потом медленно поддался — головка вошла, очень туго. Я замер. Маша ахнула, вцепилась в простыню:
— А-а-ах… подожди… дай привыкнуть…
Я не двигался. Она была такой тугой — горячей, узкой, но в тоже время скользкой. Через минуту начала покачиваться навстречу — чуть-чуть, потом сильнее.
— Можно… теперь можно… глубже…
Я вошёл медленно, почти до упора. Она застонала томно, протяжно. Я начал двигаться — осторожно, но постепенно ускоряясь. Маша уже подмахивала, просила:
— Быстрее… сильнее… братик… трахай мою попку… как будто она твоя…
Она кончила снова первой — быстро, резко, закричала в подушку, тело
Добровольно-принудительное изнасилование