Мы поднимались молча. Её каблуки стучали по ступенькам, дыхание было сбивчивым. Я чувствовал, как она дрожит не от холода, а от чего-то другого. Когда дошли до двери, она долго возилась с ключами, пальцы не слушались. Наконец замок щёлкнул. Она втолкнула меня внутрь, захлопнула дверь и повернула оба замка — верхний и нижний. Только после этого выдохнула, будто весь воздух из лёгких разом вышел.
В квартире пахло её духами — сладкими, тяжёлыми, с ноткой ванили и чего-то мускусного. Ещё сигаретами и лёгким потом. Маша сбросила куртку прямо на пол — она упала мокрым комком. Осталась в одном лифчике и расстёгнутых джинсах. Грудь поднималась и опускалась часто, соски проступали сквозь тонкое кружево. Она кивнула в сторону кухни.
— Чай будешь? Или сразу водку?
— Чай, — сказал я, хотя уже понимал, что чай тут никто пить не собирается.
Она прошла на кухню босиком — туфли остались в коридоре. Налила воду в чайник, включила. Движения были резкими, механическими. Потом села напротив меня, обхватила себя руками, будто пытаясь удержать внутри то, что рвалось наружу...
— Сегодня игра называется «Первый встречный», — начала она быстро, глядя куда-то в сторону. — Правила придумал Димка полгода назад. Мы поссорились… ну, как обычно. Я сказала, что мне скучно. Что мы только смотрим сериалы и трахаемся по расписанию. Он обиделся. Сказал: «Если тебе скучно — давай поиграем». И придумал «Первого встречного»...
Она подняла глаза — кротко, будто боялась, что я отвернусь.
— Правила простые. Выходишь на улицу. Одежда… ну, ты видел. Или вообще почти без... Находишь первого мужика, который не убежит и не начнёт орать «полицию». Договариваешься. И… делаешь всё по желанию. Чтобы потом, конечно, можно было доказать. Фото. Видео. Крупняк. Член во рту. В киске. В жопе, по возможности... Кончить на лицо. Всё по списку, как в порно-чек-листе.
Она усмехнулась — криво, безрадостно.
— Сначала я думала — прикол. Один раз попробуем, поржём, забудем. Но ему понравилось. Очень... Он сидел дома, ждал видео, как ребёнок подарок под ёлкой. Когда я присылала, становился ласковым. Когда я возвращалась, обнимал. Говорил, что любит. Что я самая смелая. Самая его родная!
Маша замолчала. Пальцы сильнее сжали кружку.
— А когда я отказывалась… он менял тон. Начинал молчать. По три-четыре дня. Потом говорил: «Ты меня не любишь по-настоящему. Иначе бы сделала». Потом исчезал на вечер. Возвращался с запахом чужих духов. И всегда одно и то же: «Это ты меня довела. Ты скучная. Ты не хочешь меня радовать». И я… опять соглашалась. Потому что боялась, что однажды он не вернётся...
Я чувствовал, как в груди нарастает что-то тяжёлое, горячее. Хотелось встать, пойти к нему домой и просто вмазать. Но я сидел. Слушал.
— Сколько раз ты это делала? — спросил я тихо.
Она пожала плечами.
— Не считала. Может, семь. Может, десять. Каждый раз думала — последний. Каждый раз обещала себе — больше никогда. А потом опять… звонок: «Детка, давай поиграем. Я соскучился по твоей смелости»...
Маша наконец оторвала взгляд от кружки. Посмотрела прямо на меня.
— Сегодня я вышла. Думала — ну ладно, один разок, быстро, без лишних слов. Главное — чтобы он отстал. Прошла квартал. Никто даже не подошёл. Уже радовалась — пронесёт. Зашла в подъезд, размышляя: вернуться, или продолжить... А потом увидела тебя на лестнице и внутри всё оборвалось.
Она сглотнула и глубоко вздохнула.
— Потому что с тобой… это уже не игра. Это… я не знаю, как назвать. Это слишком настоящее. Слишком близко. И я… я не знаю, что хуже: пойти дальше и сделать это с
Конь и армейский друг. Часть 3