опору... после случившегося мне нужно любое чувство безопасности — и ментальное, и физическое. Сидя в своем коконе, я перебираю варианты:
Во-первых, я могу извиниться и надеяться на лучшее. Скорее всего, он извинения не примет, и я его не виню. Я обращалась с ним паршиво, когда была сильной. Ужасно обращалась. Если я позволю Джарвису отомстить, есть маленький шанс, что ему станет скучно и он оставит меня в покое. Он ведь меня пока не покалечил... если не считать того броска в стену. А что, если насилие станет сильнее? Что, если он искалечит или убьет меня раньше, чем ему надоест? Нет, вариант так себе. Мне еще два года учиться в этой школе, и шансы против Джарвиса у меня невелики.
Во-вторых, я могла бы уговорить родителей уехать из этого депрессивного ада, в который превратился Сент-Пол. Но этого не случится. Родители любят этот город, у них стабильная работа. Да и переезд — дело долгое, я могу помереть раньше, чем мы все оформим.
В-третьих, я могла бы сбежать, выпросив у родителей денег на первое время. Если не дадут — перебиваться подработками, например, мыть посуду. Понятно, что без голоса на хорошую работу не устроишься. Может, расставлять товары на полках. Или придется опуститься еще ниже. В любом случае, я окажусь на улице или в нищете, но это лучше, чем смерть... верно?
И последнее — попытаться обратиться к властям повыше, чем городская полиция Сент-Пола. Ясно, что здесь Джарвиса никто не тронет, но, может, ФБР или кто-то еще сможет упечь его за решетку... или хотя бы заставить держаться от меня подальше.
Первые три варианта выглядят мрачно, четвертый — как выстрел в небо. Меня не удивит, если влияние семьи Джарвиса делает его неуязвимым и для федералов, прямо как какую-нибудь секту саентологов.
С этими мыслями я медленно встаю и ковыляю к компьютеру. Горю желанием поскорее все закончить. Листаю Amazon, пока не нахожу то, что нужно: крошечную видеокамеру с экспресс-доставкой. Одну из тех, что можно спрятать в одежде. На нее уходят почти все мои скромные сбережения.
Одним кликом я выбираю четвертый план. Надеюсь, мне удастся заснять, как Джарвис творит что-то ужасное, и кто-то где-то сможет привлечь его к ответственности. Не идеальное решение, но лучше, чем ничего. Со вздохом я тащусь обратно в кровать, зеваю и растягиваюсь на простынях. День был выматывающим, адреналин вышел весь до капли.
Раздается легкий стук в дверь. Я не могу сказать «войдите», поэтому дверь просто приоткрывается, и входит мама.
— Привет, милая, — мягко говорит она, присаживаясь на край кровати. Она смотрит на меня с бесконечной любовью, проводя рукой по моим черным волосам. — Я знаю, тебе пришлось нелегко в последнее время.
Я киваю, челюсть все еще мелко дрожит. Не знаю, то ли это остатки адреналина, то ли я еще не прогрелась до нормальной температуры. На мне до сих пор шерстяные носки и старые варежки на случай, если дело в холоде.
— Случаются ужасные вещи и... иногда мы ничего не можем с этим поделать, — она закрывает свои пронзительно-голубые глаза и вздыхает. Я не рассказывала ей, что именно произошло, но когда она вернулась и увидела меня у камина с синими губами и инеем на руках, она все поняла. Поняла, что кто-то украл мою парку. Она умная женщина... я ее люблю. — Это был мальчик Дунканов, верно?
Я медлю, прежде чем снова кивнуть. Я не собираюсь врать маме.
— Я поговорю с его родителями. Знаю, между вами есть старые счеты, но это пора прекратить. Ты больше не должна с ним враждовать. — Она
Братья близнецы