дружку ласками, поцелуями и многочисленными оргазмами, которые дарила то Ёлка Снежке, то Снежка Ёлочке, они, обессиленные, так и заснули, сплетясь в один тугой клубок из тел, рук, ног, губ, волос — как на змеиной свадьбе.
Утром они так и проснулись в объятьях друг дружки. Розовый мартовский рассвет заливал комнату из-под приподнятых ставен. Алексей Михайлович по-прежнему полулежал на диване напротив их кровати, откинувшись на спинку и подлокотник, и как будто дремал. "Надо же, какой заботливый, — с благодарностью подумала Снежана. — Постеснялся к нам на кровать забраться."
— Алексей Михайлович! — проворковала она. — Доброе утро!
Алексей Михайлович не ответил. Лицо его было запрокинуто и неестественно бледно, глаза открыты. А на диване под ним расползалась зловонная лужа.
Виола оценила ситуацию первой. Подскочила к Алексею Михайловичу, схватила его за руку. Пульс не прощупывался. Попыталась найти артерию на шее, но тоже не смогла. Сдавила пальцами глаз — зрачок так и остался узким, вертикальным, как у кошки.
— Снежка, что мы с тобой наделали! Это же инфаркт!
Взрослые игры.