— Не получится. Я в эти дни работать не буду. Выходные у меня.
— Жаль…
Снежане стало самой жалко этого сильного, доброго мужчину. Похоже, он так ждал этой встречи… И от его настроения, наверное, действительно зависит исход каких-то дел завтра… А она его так обломала! Что поделать, организму не прикажешь.
— Алексей Михайлович, — зашептала она ему на ухо, хотя на фоне гремящей музыки едва ли кто-то мог услышать их разговор. — А хотите… — и запнулась, сама удивляясь своей наглости. — Хотите, я к вам просто так в эти дни приеду? Ведь вы же меня не для этого "увольняете", правда? Вы только никому в клубе не говорите, а то с меня процент потребуют.
— Договорились! — заговорщицки шепнул ей Алексей Михайлович. — Я тебя вечером там же на Соколе заберу.
Действительно, через два дня у неё начались "выходные". Лариска об этом знала, как и обо всех девочках, так что её отсутствие в клубе было вполне законным. Алексей Михайлович встретил её вечером у метро — его чёрную "Ниву" было видно издалека — довольный как слон.
— Ну, как ваши дела? — пристёгиваясь, догадалась спросить она. (Толян уже успел рассказать ей, что "Нива" — машина не трассовая, при быстрой езде может и перевёртыш случиться, поэтому надо было быть осторожной.)
— Отлично! — он расплылся в улыбке. — Всё срослось. Живём! Вот что бы я без тебя делал?
Они провалялись почти всю ночь в обнимку на двуспальной кровати за жарко натопленной печкой. Не будоража только причину её "выходных". Трусы она, правда, всё-таки надела самые лучшие из уместных для такого случая. А наутро Снежана собралась было уезжать, и вдруг подумала: а зачем? Одной сидеть дома и менять затычки в п###е? Телевизор смотреть — вот он, в интернете полазить — у Алексея Михайловича здесь оптика мощная проложена, в Москве не в каждой квартире такая есть. И… осталась у него до завтра. Вместе поделали какие-то дела по дому, сходили погулять в зимний лес, уговорили вечером ещё бутылочку красненького, и опять всю ночь не отрывались друг от друга. Правда, со средствами личной гигиены она промахнулась, не рассчитывала на такой срок. Ехать за ними в супермаркет на трассе поленились, пришлось довольствоваться ватой из его аптечки. Ну да не проблема. Вернулась домой только в понедельник.
К третьему "увольнению" он уже не называл её "танцулей", говорил "девочка моя". А с четвёртого или пятого раза она всё-таки сумела развести его на секс. Договорились, что это не считается. За деньги она приезжает к нему, танцует, составляет ему компанию в его одиноком обиталище, выплачивает отступные клубу, а секс будет бесплатной "нагрузкой" ко всему этому.
Теперь их отношения можно было с полным основанием назвать романтическими. С каждой новой встречей Снежана опутывала ими Алексея Михайловича всё плотнее, как паучиха — неосторожно залетевшего в её сети комарика. Они даже начали целоваться прямо в рот. А для будущих встреч она уже приготовила отдельный презик, аккуратно проколотый иголочкой. Чтобы использовать его, когда сложится подходящая ситуация. В ярко-красной упаковке, чтобы не перепутать с остальными. Но Алексей Михайлович к вопросам безопасности относился очень серьёзно и всегда использовал свои собственные, XL.
Как-то в очередную встречу он попросил её взять с собой паспорт. Снежану это даже обидело. Он что, вдруг испугался, что ей нет ещё 18-ти? Да она уже больше года как совершеннолетняя! Ещё до того, как в танцули перешла! Но паспорт в следующий раз всё-таки привезла. Алексей Михайлович снял копию, аккуратно сложил листок в три раза,
Не жалко умереть