— Бабушка... — он выдохнул, его голос был полон предупреждения. — Я...ох...кончаю...
Бабушка не оторвалась. Она сосала еще быстрее, еще глубже. Она двигала головой в быстром, ритмичном темпе, ее губы плотно обхватывали член, создавая давление, стимуляцию. Она массировала его яйца одной рукой, сжимала их, помогая процессу. Другой рукой она держала основание члена, направляя его в свой рот.
Юра внезапно вскрикнул. Это был не стон, а резкий, почти животный крик удовольствия. Его тело напряглось, его спина выгнулась, его руки вцепились в ее грудь так сильно, что ткань ночнушки натянулась, и соски стали еще более явными под материей.
Бабушка почуяла это. Она не отпустила. Она продолжала сосать, теперь с такой интенсивностью, что казалось, она пытается вытянуть из него все - до последней капли.
И он кончил.
Это не было просто выбросом. Это был поток. Плотный, густой, белый поток спермы вырвался из его члена прямо в рот бабушки. Я видел, как его член дернулся, как головка выпустила первый, мощный выстрел. Бабушка не отстранилась. Она приняла его. Она приняла все!
Первый выстрел попал прямо в ее рот. Она сделала глотательное движение, приняв его внутрь. Но поток был слишком сильным - слишком обильным. Следующие выстрелы вышли уже за пределы ее рта. Они попали на ее лицо — на щеки, на подбородок, на губы. Они попали на ее грудь, на тонкую ситцевую ночнушку, на те огромные, мягкие шары, которые Юра продолжал мять даже в момент экстаза.
Белые, густые струи покрыли ее лицо. Они покрыли ее грудь, проникая через тонкую ткань, создавая видимые пятна на ночнушке и на ее сосках.
Юра кончал долго. Его яйца, которые бабушка массировала все это время, теперь выпускали все свое содержимое, и поток казался почти бесконечным. Он стонал, кричал, его тело дрожало в последних спазмах удовольствия.
Когда поток закончился, бабушка отстранилась. Член Юры, теперь уже мягкий, но еще влажный, выскользнул из ее рта. Она взглянула на него, ее лицо было покрыто его спермой — белыми, густыми каплями на щечках и губах. На ее груди были явные пятна, белые пятна на розовом ситце - прямо на месте ее сосков.
Бабушка не пыталась вытереть это сразу. Она сидела на коленях, глядя на Юру, и ее лицо выражало не смущение, а чистую, практическую удовлетворенность.
— Вот и выпустил, внучек, — сказала она, ее голос был густым, полным спермы и удовольствия. — Все выкачала. Яица теперь легкие, пустые. Застоя не будет.
Юра сидел, дыхание еще неровное, тело расслабленное после экстаза. Он взглянул на ее лицо, покрытое его спермой, и на ее грудь, с пятнами на ночнушке. И он улыблся. Улыбка была почти благодарной.
— Спасибо, бабуль, — сказал он просто.
Бабушка медленно поднялась с колен. Она подошла к маленькому зеркалу на стене, взглянула на свое лицо. Затем она обернулась к Юре, и ее глаза были яркими, почти игривыми.
— Вкусная сперма, — сказала она, и ее голос был пошлым, деревенским, без всяких прикрас. — И в правду — хоть на блины вместо сгущенки.
Юра засмеялся. Его смех был низким, довольным.
— На блины? — спросил он, его голос был полон шутки.
— Ага, — ответила бабушка, и она начала вытирать лицо краем ночнушки, но не полностью, как будто оставляя некоторые пятна как свидетельство. — Молодая сперма — самая полезная. Питательная.
Я сидел на кровати, все еще застывший, все еще возбужденный до предела. Я видел, как бабушка сосала его член, как он кончил на ее лицо и грудь, как она говорила об этом с такой простотой, с такой практической прямолинейностью. Это было не просто сексуальное действие.
Сомневающийся