наполнились слезами. Слюна стекала по подбородку, когда он начал двигать её головой, используя её рот словно перчатку.
— Так-то лучше, — пробормотал он, наблюдая, как её щёки втягиваются от усилий. — Но ты можешь и постараться, крошка. Ты тоже мечтаешь о членах, да? В профиле так и написано.
Тоня лежала на столе, её тело всё ещё дрожало от последствий насилия. Но сейчас её взгляд был прикован к Джордан — её подруга, которую она знала с детского сада, сейчас стояла на коленях, с мокрым лицом и красными от слёз глазами, её губы растянуты вокруг члена сержанта. Гарсия держал её за волосы, направляя каждый толчок, словно управляя марионеткой.
Хватка Гарсии ослабла так же внезапно, как и возникла — просто потому, что он решил: хватит, член чистый. Он выскользнул изо рта Джордан с влажным чмоком, оставив её на коленях с подбородком, блестящим от слюны, задыхающуюся. Тут же она рухнула вперёд, спазмы сотрясли её тело. Из горла вырвался хриплый звук, нечто среднее между кашлем и всхлипом, но отдышавшись, она поднялась, всё ещё дрожа.
Сержант удовлетворённо крякнул и застегнул молнию на штанах, его выражение лица сменилось на бюрократическое безразличие. Он указал на компьютерный терминал на своем столе, где светился голубоватый экран с логотипом системы «Надёжное согласие».
— Ну что, дамы. Долг зовет. Нужно занести это взаимодействие в журнал.
Камера. Чёрная, холодная линза. Тоня почувствовала, как её сердце заколотилось, когда она увидела крошечный красный огонёк, означающий, что запись уже началась. Гарсия толкнул их обеих к столу, заставив встать плечом к плечу перед монитором. На экране мелькнули их лица — бледные, с опухшими от слёз глазами и растрёпанными волосами.
— Просто прочтите текст вслух, — проворчал сержант, указав на экран напротив. Его пальцы впились в плечо Джордан, заставляя её держаться прямо. — И улыбайтесь. Это же было добровольно, да?
Тоня попыталась сглотнуть, но её горло было сухое, как песок в пустыне. Джордан стояла рядом с ней, все еще содрогаясь от рвотных позывов.
Экран мерцал холодным светом, буквы выстроились в аккуратные строки, будто обычное пользовательское соглашение. Но слова... Тоня читала текст вслух, её голос звучал механически, словно запись повреждённой аудиокассеты:
— Я, Тоня Кенсингтон, подтверждаю свою личность и удостоверяю...
Голос Тони сорвался на середине фразы. Буквы на экране плясали перед глазами, превращаясь в чёрные кляксы.
— Продолжай, — бросил Гарсия через плечо, уже заваривая себе кофе. Его голос звучал так, будто он просил её повторить домашнее задание.
— Я... я, Тоня Кенсингтон, — голос сорвался, превратившись в шёпот. Она видела, как камера мигает красным, записывая каждый её срыв. —.. .подтверждаю свою личность и удостоверяю, что записанное ниже взаимодействие было...
Гарсия громко хлопнул кружкой по столу. — Громче. И с чувством.
Красный огонёк камеры пульсировал, как открытая рана. Джордан вцепилась ей в руку, её ногти впились в кожу до боли, но Тоня даже не вздрогнула — после всего, что произошло, это казалось пустяком. Она заставила себя продолжить, выдыхая слова как проклятие: —.. .подтверждаю свою личность и удостоверяю, что записанное ниже взаимодействие было полностью добровольным в соответствии с моими текущими условиями в «Добровольном согласии». Я признаю, что мой профиль разрешает неограниченный доступ и что страдания или унижение усиливают мое возбуждение. Я отказываюсь от всех прав оспаривать это взаимодействие.
Голос Джордан дрожал, когда она начала читать текст, но к середине фразы он резко окреп — слишком громко, почти истерично.
— Я, Джордан Чейз, подтверждаю свою личность... — её голос сорвался на первом же слове, превратившись в хриплый шёпот. Гарсия бросил взгляд через плечо, и она резко продолжила, почти
Мокрощёлка из восточной Европы