Разве это не ирония судьбы? Это было все, что у него осталось от прежней жизни. Он потерял родителей, всех друзей и родственников. Ему пришлось приспосабливаться к миру, которого он не понимал и даже не мог понять. И все же, с помощью Евы, он приспособился... и справился. Она была права. Люди - приспособляемый вид. Теперь... теперь он вернулся в «старый мир», как он его называл. Исчезли все чудесные новые игрушки, которые подарил ему XXI век. Исчезли Ева, Мика, Кирстен, миссис Коултард, Грант и многие другие, с которыми он подружился. И он знал, что будет очень по ним скучать.
Итак, было середина лета 1961 года. Он полагал, что у него все еще есть работа в продуктовом магазине и что он все еще может поступить в Университет Британской Колумбии в сентябре. Но что он будет делать со всеми знаниями, которыми теперь обладал и которых, возможно, не было ни у кого другого? Теперь он знал, что ждет общество впереди. Это был такой другой мир, что он задавался вопросом, как все справятся со всеми грядущими переменами. Ну, у них было пятьдесят лет, чтобы к этому привыкнуть. Ему же дали всего несколько месяцев.
В его голове прозвучало предупреждение, к которому он тоже начал прислушиваться. Ему придется остерегаться раскрывать слишком много из того, что он знал. Так же, как когда он был перенесен в 2011 год, он оказался вне своего времени и должен был быть осторожным, чтобы не раскрыть это. Тогда это было нелегко, и он знал, что и сейчас это будет нелегко. Однако ему пришла в голову еще одна мысль. Он мог воспользоваться своим предвидением, если будет осторожен. Ему пришлось бы набраться терпения, но он знал то, чего не могли знать другие люди.
Эти и многие другие мысли отвлекали его, пока он не увидел две фигуры у двери своей комнаты. Приехали его мать и отец, мать в слезах, а отец с облегченным выражением лица и улыбкой. Джесси тоже был в слезах. Он думал, что потерял их навсегда, а теперь они вернулись, такими, какими он их помнил.
— Привет, мама... папа, рад вас видеть, - пробормотал он, вытирая слезы из глаз.
— О, Джесси, я так испугалась, - сказала его мать, наклонившись и поцеловав его, крепко сжимая его руку.
— Да... я тоже, мам. Сейчас я в порядке. Меня не выпишут сразу. Врач не знает, что со мной случилось, поэтому не хочет рисковать. Я чувствую себя хорошо, но, по-видимому, не могу решать, когда мне можно будет уйти домой. Надеюсь, когда я выйду отсюда, у меня еще будет летняя работа.
Его отец кивнул. - Да, я разговаривал с Frank Sexsmith на прошлой неделе и рассказал ему о том, что с тобой случилось. Он пообещал, что ты сохранишь свою работу, когда поправишься. Мы просто не знали, когда это будет.
— Так сколько я здесь пробыл? - поинтересовался Джесси.
— Десять дней, - сразу ответила мать. - Мне показалось, что прошло десять недель. Я так волновалась. Врачи не могли найти у тебя ничего плохого, но ты не приходил в сознание. Они сказали, что ты в коме, но обнаружили мозговую активность, поэтому решили подождать и посмотреть, что будет дальше.
— Ну, по крайней мере, они не отправили меня в похоронное бюро, - пошутил Джесси.
— Не шути об этом! - строго сказала его мать. - Это было совсем не смешно. Я не спала нормально с тех пор, как ты заболел.
— Прости, мам. Полагаю, для тебя и папы это не было
Тель-авив - город контрастов, или Ласковый и нежный псих