она. — Я отпущу тебя, если ты вытащишь нас обоих отсюда.
Он резко кивает. Где-то на задворках сознания его геройские принципы кроют его хуями за то, что он помогает злодейке скрыться с места преступления. Эти самые принципы получают оплеуху от той части разума, которой хватает рациональности заметить: Тень находится в крайне компрометирующей позе с упомянутой злодейкой прямо на месте преступления, так что играть в моралиста сейчас не вариант.
Лозы уползают, и он морщится, когда к рукам возвращается чувствительность. Он и не понимал, насколько крепко эта дрянь его держала.
К ним приближаются шаги, поэтому он хватает Дионею за запястье. В последнюю секунду он вспоминает про свой пояс, чтобы не оставить улики. У его ног сгущаются тени, поднимаются струйки дыма, и он мысленно представляет точку назначения.
Путешествие через карманное измерение, которое он использует для телепортации — процесс холодный, дезориентирующий и зависящий от гравитации, которая ведет себя как мудак, не справляющийся со своей работой.
Сам-то он привык и тут же находит равновесие. А вот она — нет: спотыкается, падает на колени и судорожно хватает ртом воздух. Тень пользуется моментом и отступает от нее, нервными, резкими движениями натягивая штаны. Какое бы безумие ни владело им, пока он был связан, оно, похоже, отступило, и он уже чувствует, как внутри закипает ярость.
Ярость на то, как он себя вел. Ярость на то, как она заставила его себя вести.
— Где мы? — стонет она, отбрасывая длинные светлые волосы и потирая виски. Ее голос эхом разносится по заброшенному складу. Тень часто использует это место для допросов; это одна из немногих локаций, где он может гарантировать отсутствие людей.
— В доках, — сухо отвечает он и делает шаг к ней. Услышав это, она напрягается, видимо, почувствовав смену тона. Она садится, глядя на него своими жуткими красными глазами.
— А-а. Снова попытаешься арестовать меня за мои злодеяния?
— И на этот раз лозы тебя не спасут, — цедит он в бешенстве.
— Но ты забываешь одну вещь. — Она беспечно улыбается, поднося пальцы к губам.
—. ..какую?
— Транквилизаторы. — Она посылает ему воздушный поцелуй.
— Ах ты ж су-...
Его колени подкашиваются.
Ну, всё как-то быстро вышло из-под контроля.
Диана медленно встает, с тревогой разглядывая лежащего перед ней без сознания героя.
Она всего лишь хотела подразнить хронически угрюмого мстителя. Она никак не ожидала от него такой бурной реакции. Как, впрочем, не ожидала её и от самой себя.
Диана с опаской обходит его кругом, а затем опускается на колени рядом с ним. Тычет в него шипом, не протыкая кожу, просто чтобы убедиться, что тот не притворяется. Её взгляд скользит ниже к тому месту, где она порвала его униформу. К этому компрометирующему намеку на кружева.
Девушка и не подозревала, что у нее, оказывается, фетиш на парней в красивом женском белье, но она не из тех, кто отказывается от неожиданного удовольствия.
Должна признать, она гедонист.
Её взгляд возвращается наверх, останавливаясь на его лице. Вернее, на том немногом, что от него осталось видно. Диана тянется рукой, лаская его волевую челюсть, и осторожно сдвигает капюшон. Легкая щетина у него темная...
Значит, он брюнет? Или шатен? Несмотря на любопытство, она одергивает руку.
Маски и капюшоны имеют особое значение среди им подобных. Сама Диана никогда бы не смогла иметь тайную личность — её красные глаза и лепестки, растущие в волосах, делают это невозможным, — но она уважает это негласное правило, даже если оно к ней не относится. К тому же, она и так уже заставила его показать гораздо больше, чем ему, вероятно, хотелось бы.
Последствия несостоявшегося свидания