криком, сжимая пизду вокруг члена сына. Тело билось в судорогах, из неё хлестал сок, заливая и без того мокрую простыню.
Дима зарычал, вонзился до упора и начал заливать её горячим, густым семенем, выполняя своё обещание.
— Получай... дойная корова... мамка-блядь...
Тарелка продолжала медленно вращаться над ними, собирая всё до последней капли.
****
Светлана Петровна лежала на спине на супружеской кровати, широко раздвинув ноги. Из её красной, распухшей пизды медленно вытекала густая белая сперма сына, стекая по промежности и пачкая простыню. Надпись «БЛЯДЬ» на лбу уже слегка размазалась от пота, но всё ещё была отчётливо видна. Грудь в красных отпечатках ладоней тяжело поднималась и опускалась. Она смотрела на Диму мутными, счастливыми глазами и тихо улыбалась.
Дима стоял над ней, член всё ещё стоял полутвёрдым, блестящий от их соков. Он тяжело дышал и ухмылялся.
— Ты теперь совсем моя, да, мамка?
— Твоя... полностью твоя... — она провела пальцами по своей мокрой щели и поднесла их ко рту, облизывая смесь спермы и своих соков. — Делай со мной всё, что хочешь.
Тарелка над кроватью тихо мигнула два раза, словно одобряя.
Дима схватил мать за лодыжки, резко задрал её ноги вверх и прижал колени к её же плечам. Пизда открылась ещё шире, розовая, текущая, готовая принять снова. Он плюнул прямо на неё и одним толчком вошёл до самого основания.
— Аааааххх! — громко застонала Светлана, чувствуя, как сын снова растягивает её изнутри.
Он начал долбить её в этой позе — глубоко, сильно, почти вертикально вгоняя член. Каждый удар звучал мокро и звонко. Сиськи матери тряслись у неё перед лицом, красные соски мотались из стороны в сторону.
— Смотри, как я тебя ебу на папиной кровати, — рычал Дима. — Пока он там асфальт укладывает, я его жену обрюхачиваю.
Светлана только стонала в ответ, полностью отдавшись ощущениям. Она уже не думала ни о муже, ни о работе, ни о стыде. Только о толстом молодом члене сына, который так жадно и глубоко её драл.
Через полчаса они уже были в душе. Дима поставил мать раком прямо в ванне, включил тёплую воду и трахал её сзади, пока вода стекала по их телам. Он мылил её сиськи, сильно сжимал их, щипал соски, а потом снова и снова входил в неё то в пизду, то в попу, чередуя дырочки.
К вечеру Светлана уже едва стояла на ногах. Ноги дрожали, голос охрип, а между ног всё горело и пульсировало. Но она не хотела останавливаться.
Они перешли на кухню. Дима посадил её голую жопой на кухонный стол, раздвинул ей ноги и начал есть её пизду — жадно, с чавканьем, всасывая клитор и запихивая язык внутрь. Светлана держала его за волосы и громко стонала, прижимая его лицо к себе.
— Да... лижи мамку... глубже... ооох, Димочка, я сейчас опять кончу...
Она кончила ему в рот, сильно брызнув, и тут же сама сползла вниз, встала на колени и жадно взяла его член в рот. Сосала глубоко, давясь, пуская слюни, глядя сыну в глаза снизу вверх. Надпись «БЛЯДЬ» на лбу делала картину особенно грязной и возбуждающей.
Дима держал её за волосы и трахал в рот, пока не кончил второй раз — прямо в горло. Светлана глотала всё, не проронив ни капли, и даже облизала его после.
Ночь они провели почти без сна. Дима трахал её во всех позах, которые только приходили в голову: на полу в зале, на его старом скрипучем диване, снова в спальне родителей. Он кончал в неё несколько раз — в
Неожиданное рабство.