Он был в домашних шортах и старой футболке, с телефоном в руке.
— Свет, ты чего так долго? — спросил он, подходя к жене сзади.
Он обнял Светлану Петровну за талию, прижался к ней и нежно поцеловал в губы. Поцелуй получился долгим и тёплым. Сергей Иванович слегка причмокнул, облизнул губы и на секунду замер.
— Странный у тебя вкус сегодня... солоноватый какой-то, — пробормотал он с лёгкой улыбкой. — Может, ты пробовала соус, пока готовила?
Светлана покраснела до корней волос, но сумела выдавить улыбку.
— Да... наверное, соус... — тихо ответила она, чувствуя, как из её пизды и попы до сих пор медленно вытекают соки.
Дима стоял в стороне, сердце всё ещё колотилось. Он быстро отвернулся к холодильнику, делая вид, что ищет что-то внутри.
Отец ещё раз чмокнул жену в щёку и пошёл обратно в спальню.
— Ужин давай скорее, я проголодался.
Трапеза прошла в напряжённой тишине для Димы. Светлана сидела напротив сына с красными щёками, стараясь не смотреть ему в глаза. Каждый раз, когда она двигалась, она чувствовала, как её дырочки пульсируют и остаются мокрыми. Сергей Иванович ел спокойно, рассказывал про новый офис и даже пошутил пару раз.
Как только ужин закончился и посуда была убрана, взрослые ушли в спальню. Дверь закрылась, но не полностью — осталась привычная щель.
Дима быстро прошёл в свою комнату, закрыл дверь и сел на диван. Член у него до сих пор стоял колом.
Маленькая серебристая тарелка медленно поднялась над столом и зависла в воздухе, излучая мягкое голубое свечение.
— Кто вы такие? — тихо спросил Дима, глядя на неё. — Откуда прилетели? И как давно вы уже на Земле?
Тарелка чуть повернулась вокруг своей оси. В голове у Димы снова появился спокойный, безэмоциональный голос:
«Мы — не “кто”. Мы — коллективный разум, который давно покинул физические тела. Наша цивилизация существовала в другой галактике миллионы ваших лет назад. Мы перешли в чистую информацию, рассеянную в космосе. Эта тарелка — автономный зонд-наблюдатель. Он прилетел на вашу планету случайно, во время одного из широких сканирований. Мы ищем сильные, запретные эмоции разумных существ — похоть, стыд, страх, власть, запретное желание. Всё это — чистая, концентрированная энергия. Мы её собираем, изучаем и иногда... усиливаем.»
Тарелка мигнула.
«На Земле мы уже около четырёх ваших лет. Сначала просто наблюдали. Потом нашли тебя и твою мать. Ваша связь оказалась особенно вкусной — сильное, долго подавляемое желание с обеих сторон. Мы начали помогать. Сначала сны, потом копии, теперь — реальность. Чем больше риска, чем больше стыда и животной похоти — тем больше энергии мы получаем.»
Дима сглотнул.
— Значит, вы просто... питаетесь нами?
«Не питаемся. Изучаем. Но да — ваша энергия для нас ценна. Мы можем продолжать помогать. Хочешь — сделаем так, что отец вообще ничего не будет замечать, даже если ты будешь ебать мать прямо у него на коленях. Хочешь — научим её кончать молча, когда ты будешь долбить её в попу под столом во время семейного ужина. Выбирай.»
Тарелка мягко опустилась на стол, но продолжала светиться, ожидая дальнейших вопросов или приказа.
Дима сидел на старом диване, глядя на серебристую тарелку, которая спокойно светилась мягким голубым светом. Разговор с ней оставил тяжёлый осадок.
«Мы пленники, — вдруг ясно подумал он. — Оба. Я и мама. Они нас изучают, как лабораторных крыс. Подкармливают желаниями, усиливают похоть, заставляют рисковать всё больше и больше... А что будет, когда энергия перестанет быть интересной? Когда мы надоедим? Когда они соберут всё, что можно? Выключат свет и улетят? Или... просто оставят нас с тем, во что мы превратились?»
Соня - Отсосоня