пизду, в рот, на сиськи, на лицо. К утру мать была полностью покрыта его спермой, уставшая, счастливая и уже совершенно сломленная.
Утром, когда Сергей должен был вернуться с суточной смены, Светлана стояла перед зеркалом в ванной и старательно оттирала синюю надпись со лба. Следы всё равно остались — лёгкие синие разводы. Она накрасилась плотнее обычного, чтобы скрыть.
Когда муж вошёл в квартиру, она встретила его с улыбкой, поцеловала в щёку и сказала, что очень соскучилась. Но весь день она ходила с лёгкой хромотой, а когда садилась — морщилась. Между ног всё ещё пульсировало и ныло сладкой болью.
Дима вёл себя тихо, но каждый раз, когда отец отворачивался, он ловил взгляд матери и нагло улыбался. А она краснела и отводила глаза, но уже через секунду снова смотрела на него — с голодом и покорностью.
Светлана Петровна шла по школьному коридору и едва заметно хромала. Каждый шаг на каблуках отдавался сладкой, ноющей болью между ног. Вчерашний день в квартире, когда Дима впервые взял её по-настоящему — жёстко, грубо, на полу в прихожей среди рассыпанных тетрадей, а потом на супружеской кровати — оставил следы. Пизда до сих пор была распухшей, горячей и мокрой от воспоминаний, а попа слегка ныла после того, как сын несколько раз прошёлся по ней ладонью и членом. Она старалась идти ровно, но мышцы бёдер предательски дрожали, а трусики уже снова промокли.
— Светлана Петровна, ногу потянули? — раздался за спиной бодрый мужской голос.
Она обернулась. Физрук — крепкий, загорелый Антон Кириллович, лет тридцати пяти, с широкими плечами и вечной ухмылкой спортсмена — стоял у двери спортзала в своей фирменной синей футболке, обтягивающей грудь.
— Ой, да ничего страшного, — отшутилась она, стараясь улыбнуться как можно естественнее. — Просто вчера... эээ... слишком активно прибиралась дома. Мышцы разболелись. Старею, наверное.
Антон Кириллович приподнял бровь и скользнул взглядом по её прямой юбке и икра в чёрных колготках на каблуках.
— Прибиралась, говорите? — он усмехнулся, явно не поверив. — А я могу помочь. Приходите после уроков в зал, я вам индивидуальную программу сделаю. Приседания, растяжка, ягодицы подкачаем... Чтобы такие ножки больше не ныли. И вообще, фигура у вас и так огонь, но с моей помощью будет ещё лучше.
Он подмигнул. Светлана почувствовала, как соски мгновенно затвердели под блузкой, а киска сжалась от стыдного прилива жара. Она представила, как этот крепкий мужик кладёт её раком на маты в пустом зале... и тут же мысленно дала себе пощёчину.
— Спасибо, Антон Кириллович, — кокетливо отмахнулась она, — но я лучше дома потренируюсь. У меня уже есть свой... персональный тренер. Очень требовательный.
Она подмигнула в ответ и быстро пошла дальше, чувствуя, как его взгляд прожигает ей спину и задницу. Хромота стала чуть заметнее — от возбуждения.
В классе ученики уже давно шептались. Девочки из 10 «Б» переглядывались и хихикали, а парни старались не смотреть слишком явно. Все заметили: у их классной руководительницы Светланы Петровны уже вторую неделю соски постоянно торчат. Даже через плотную белую блузку и бюстгальтер — два отчётливых, твёрдых бугорка, которые не прятались ни на уроке, ни на перемене. Кто-то даже пошутил в чате класса: «Наша литра сегодня опять на боевом взводе». Светлана чувствовала эти взгляды, краснела, но ничего не могла с собой поделать — стоило только вспомнить, как Дима вчера долбил её на родительской кровати, и соски снова вставали как штыки.
Дима вернулся с пар в политехе ближе к вечеру и сразу почувствовал, как настроение испортилось. Отец теперь каждый вечер будет дома. Его перевели на офисную
Вот это поворот