начала двигаться быстрее, почти яростно, насаживаясь на член мужа так глубоко, что слышались громкие влажные шлепки.
— Сильнее... — хрипло прошептала она. — Ещё сильнее...
Сергей удивился, но подчинился. Он перевернул её на спину, закинул её ноги себе на плечи и начал долбить жёстко, по-настоящему. Кровать скрипела. Светлана уже не сдерживала стоны — громкие, протяжные.
В её голове Дима трахал её грубо, держа за бёдра, называя «мамка» и «блядь». Она представляла его молодой толстый член, как он растягивает её изнутри, как бьёт головкой в самую глубину.
От этих мыслей она кончила первой — сильно, резко. Тело выгнулось дугой, киска сильно сжалась вокруг члена мужа, и из неё хлынула горячая влага. Она зажала себе рот рукой, чтобы не закричать слишком громко, но всё равно вырвался хриплый, длинный стон:
— Ааааа... дааа...
Сергей продолжал долбить её ещё быстрее, чувствуя, как она течёт вокруг него. Через минуту он тоже кончил — зарычал и залил её спермой глубоко внутри.
Они оба тяжело дышали. Сергей поцеловал её в шею и почти сразу перевернулся на бок, довольный и уставший. Через пару минут он уже тихо похрапывал.
А Светлана лежала на спине, ноги всё ещё раздвинуты, из киски медленно вытекала смесь их соков. Сердце колотилось. Зуд никуда не делся — даже после такого яркого оргазма тело продолжало гореть. Соски всё ещё стояли твёрдыми и болезненно чувствительными.
Она повернула голову и посмотрела в сторону стены, за которой была комната Димы.
«Что со мной творится...» — подумала она, но рука сама собой уже скользнула вниз, между мокрых бёдер. Пальцы мягко коснулись набухшего клитора.
Она лежала в темноте и тихо, почти беззвучно, продолжала ласкать себя, думая только о сыне.
Ночью Дима не спал. Он лежал в темноте и слушал знакомые звуки из спальни родителей: тихий скрип кровати, тяжёлое дыхание отца и приглушённые стоны матери. Сердце сразу заколотилось. Он встал, тихо подошёл к стене и прижался ухом.
Тарелка, словно почувствовав его желание, мягко поднялась и выпустила рассеянный голубоватый свет. Свет этот прошёл сквозь стену, как сквозь тонкую бумагу. Вместо старых обоев и выцветших плакатов Дима вдруг увидел чёткую, живую картинку спальни родителей.
Мать была сверху.
Светлана Петровна полностью голая сидела на члене мужа, сильно откинувшись назад. Её тяжёлые груди прыгали вверх-вниз при каждом движении. Соски твёрдые, лицо раскрасневшееся, рот приоткрыт. Она насаживалась глубоко, почти до самого основания, и при этом тихо, но страстно постанывала. Попа шлёпала по бёдрам отца, между ног всё блестело от её соков.
Дима стоял и смотрел, не в силах отвести взгляд. Член у него встал мгновенно. Он обхватил его рукой и начал медленно дрочить, глядя, как мать прыгает на отцовском члене, как её сиськи тяжело колышутся, как она иногда кусает губу, чтобы не застонать громче.
Но вместе с возбуждением пришла острая, колющая злость. «Почему она так стонет для него? Почему отдаётся ему так жадно? Это же моя мама...» — думал он, дроча всё быстрее. Злость смешивалась с желанием, делая всё ещё горячее.
Тарелка тихо мигнула, понимая его настроение.
Через несколько секунд на столе материализовалась третья копия. На этот раз — полностью голая мини-Светлана, ростом двадцать пять сантиметров, с теми же мягкими формами, полной грудью и округлой попой.
Дима схватил её без слов. Он был уже слишком возбуждён и зол. Положил слабо протестующую копию лицом вниз на стол, раздвинул ей маленькие ягодицы и резко плюнул на тугую дырочку. Потом приставил головку своего толстого члена и одним сильным толчком вошёл в её разом надорвавшуюся задницу.
моя подруга