чём вы уже мечтаете ночами. Чем сильнее твоё желание и чем сильнее её ответная реакция — тем больше энергии мы получаем. Чем грубее, чем стыднее, чем запретнее — тем вкуснее для нас. Злость, которую ты почувствовал сегодня, глядя, как она прыгает на отце... это тоже ценная эмоция. Мы можем усиливать и её.»
Дима почувствовал, как по спине пробежал холодок, смешанный с возбуждением.
— А если я захочу... настоящую мать? Не копию.
Голос в голове стал чуть мягче, почти ласково:
«Это возможно. Постепенно. Мы уже работаем над этим. Каждый сон делает её слабее перед тобой. Каждый раз, когда она течёт на уроке или кончает с мужем, думая о сыне, связь крепнет. Скоро она сама начнёт искать повод зайти к тебе в комнату. Смотреть на тебя дольше. Касаться «случайно». Мы можем сделать так, что она будет видеть тебя даже когда ты рядом с ней наяву.»
Тарелка опустилась обратно на стол и слегка потускнела, но не погасла полностью.
«Пока мы даём тебе копии любой крепости, любого вида. Хочешь — учительницу в строгой блузке. Хочешь — маму в душе, мокрую и покорную. Хочешь — её в школьной форме, стоящую раком перед всем классом. Мы создадим. Только продолжай желать. Чем сильнее ты будешь трахать копии, тем ярче будут её сны. Чем больше злости и похоти в тебе — тем быстрее она сломается и придёт к тебе сама.»
Дима долго молчал, глядя на маленький серебристый диск. Он выглядел так безобидно — размером с блюдце, гладкий, тёплый на ощупь. Но внутри него, судя по всему, пряталась целая чужая цивилизация, которая подсматривала за самыми грязными секретами людей и тихо подталкивала их к краю.
— А если я захочу остановиться? — спросил он вдруг.
Тарелка мигнула один раз — медленно, почти насмешливо.
«Ты уже не захочешь. И она — тоже.»
В ту ночь Дима лёг спать с тяжёлым, но сладким чувством. Тарелка тихо светилась в темноте, словно маленький ночник.
А за стенкой Светлана Петровна снова ворочалась в постели. Сон уже подкрадывался — новый, ещё более стыдный и яркий. В нём она снова была ученицей, а Дима... Дима наказывал её по-настоящему больно и сладко.
Тарелка работала.
Утром Светлана Петровна проснулась с тяжёлым ощущением между ног и в заднем проходе. Простыня под ней была слегка влажной. Она быстро встала, пока муж ещё спал, и пошла в душ. Вода была горячей, почти обжигающей. Она намылила руку и, сама не понимая зачем, медленно провела мыльным пальцем между ягодиц и осторожно вошла внутрь попы.
Ощущение было странным — тесным, немного болезненным, но очень приятным. Палец скользнул глубже, и по телу пробежала острая волна возбуждения. Она закусила губу, чтобы не застонать, и ещё пару раз медленно пошевелила пальцем внутри. Попа сжималась вокруг пальца, а киска сразу стала мокрой. Ей понравилось. Очень понравилось.
«Что со мной...» — подумала она, но не остановилась, пока не почувствовала, как сильно течёт.
После душа она достала из шкафа прокладки — те самые, которые обычно использовала в дни месячных — и приклеила одну к трусикам. Между ног всё ещё пульсировало, и она боялась, что влага будет слишком заметна. Надела обычные домашние шорты и лёгкую майку без лифчика.
За завтраком она старалась вести себя как всегда. Сергей быстро поел и уехал — сказал, что нужно купить запчасти для машины. Дима сидел напротив, молча ел яичницу. Светлана наливала себе чай, когда наклонилась чуть ниже обычного, чтобы достать сахар. Майка слегка сползла, и на секунду Дима ясно увидел полную белую грудь и тёмную ареолу соска — большую, красивую, слегка сморщенную.
как я стал мужчиной