за талию двумя пальцами и жёстко долбил в попу, каждый раз вгоняя почти весь член. Маленькая задница растягивалась до предела и дальше, копия кричала и дёргалась, но он продолжал яростно трахать её, представляя, что это настоящая мать получает за то, что только что прыгала на отце.
— Получай... сука... — тихо рычал он сквозь зубы, ускоряясь.
Копия хрипела, её маленькие сиськи стёрлись темными сосками о поверхность стола, ножки судорожно тряслись в блестящих чулочках. Дима трахал её всё грубее, злость и возбуждение смешивались в одно острое чувство.
В это же время в спальне настоящая Светлана Петровна, только что кончившая с мужем, лежала на боку и уже почти засыпала. Но сон пришёл мгновенно и очень яркий.
Ей снилось, что она — ученица в своём же школьном классе. Она сидит за партой в короткой школьной юбке, а за учительским столом — Дима. Он строго смотрит на неё и говорит: «Света, ты плохо выучила урок. Наказание».
Он вызывает её к доске, задирает юбку, стягивает трусики и ставит раком прямо перед всем классом. Потом медленно, но очень глубоко входит в её задний проход. Больно и сладко одновременно. Каждый толчок заставляет её громко стонать. Грудь выпадает из расстёгнутой блузки, голые сиськи болтаются в воздухе, соски твёрдые. Все ученики смотрят на неё — на её голую грудь, на то, как сын трахает её в попу.
— Смотрите, какая шлюха наша учительница-мама... — говорит Дима громко, и класс смеётся.
Светлана во сне стонет громко, течёт так сильно, что по бёдрам тянутся струйки. Боль в заднице смешивается с острым удовольствием, и она кончает прямо во сне — сильно, судорожно, тихо всхлипывая в подушку.
Рядом спокойно спал муж.
А в комнате Димы он уже яростно кончал, заливая спермой маленькую копию, проткнутую насквозь в задницу. Остатки миниатюрной матери превращались в горячую слизь на столе.
Тарелка спокойно светилась рядом, наблюдая.
Дима тяжело дышал и думал только об одном: скоро ему будет мало копий.
После пережитого Дима уже не мог просто пользоваться тарелкой как волшебной игрушкой. Он сидел на диване, вытирая руку о край одеяла, и смотрел на серебристый диск, который спокойно лежал на столе. Остатки третьей копии медленно растворялись в прозрачную слизь и исчезали без следа.
— Расскажи о себе, — тихо сказал Дима. — Кто вы такие? Зачем вам это всё?
Тарелка не ответила сразу. Она медленно поднялась на десять сантиметров, засветилась мягким голубым светом и в голове у Димы снова появился тот спокойный, безэмоциональный голос — словно кто-то говорил прямо в мозгу, без слов, но очень ясно.
«Мы — наблюдатели. Не захватчики. Не боги. Просто... коллекционеры желаний. Наша цивилизация давно вышла за пределы тел. Мы существуем как чистая информация, рассеянная в космосе. Эта тарелка — маленький зонд. Автономный. Он прилетел на вашу планету случайно, во время одного из наших сканирований. Мы ищем самые сильные, самые запретные эмоции разумных существ. Желание. Стыд. Злость. Любовь, смешанная с похотью. Всё это — чистая энергия. Мы её собираем, изучаем, иногда... усиливаем.»
Дима сглотнул.
— Значит, ты просто... питаешься этим?
«Не питаемся. Изучаем. Ваши виды очень интересны. У вас желания прячутся глубоко, под слоем морали, страха, семьи. Когда мы находим такое сильное желание, как твоё к матери, мы можем материализовать его. Создавать временные копии из твоей энергии и её образа. Копии чувствуют всё, как настоящие. А настоящая Светлана... мы просто усиливаем связь. Делаем её сны ярче. Её тело чувствительнее. Она уже начинает думать о тебе даже наяву.»
Тарелка чуть повернулась, и по её поверхности пробежали крошечные огоньки.
Давно хотела