взгляде не было ни капли врачебного интереса. Это был взгляд хозяина, который уже почти получил то, что хотел.
Слава: (кивает, обманутый этим тоном, и поворачивается к выходу) Ладно... Глория, я за тобой в семь.
Дверь закрылась. Мы остались в коридоре вдвоем с Львом Матвеевичем. Он повернулся ко мне, и его улыбка мгновенно исчезла, сменившись спокойной, деловой уверенностью.
Лев Матвеевич: (тихо, так, чтобы не слышно было за дверью) Ну что ж, Глория. Следующий сеанс... будет гораздо продуктивнее. Без свидетелей. Мы наконец-то займемся настоящей работой. Снимем все эти ненужные... социальные блоки. Откроем тебя настоящую.
Лев: Глория. Ваше сознание — туман. Ваше тело — проводник. Смотрите на экран. (Он включает планшет, на котором начинают плавно сменяться абстрактные узоры.) Вы чувствуете, как тепло растекается от макушки к пяткам. Каждый мускул расслаблен. Вы слышите только мой голос.
Лев: Сегодня мы будем фиксироваться на словах. Слова — это ключи. Они открывают двери. Первая дверь — это тяжесть. Ваша одежда стала внезапно тяжелой. Невыносимо тяжелой. Грубая ткань впивается в вашу кожу. Вам жарко. Душно. Вам нужно освободиться. Сбросить этот груз. Сейчас.
(Глория медленно, словно во сне, проводит руками по плечам. Пальцы находят пряжку халата, расстегивают ее. Движения плавные, лишенные стыда. Халат соскальзывает с плеч на пол. Она сидит в одном белье.)
Лев: Хорошо. Теперь и белье стало давить. Оно мешает дышать. Оно чуждо вам. Снимите его.
(Без тени сомнения, ее руки тянутся за спину, расстегивают бра. Затем она стягивает трусы. Теперь она полностью обнажена перед холодным объективом камеры и равнодушным взглядом Льва.)
Лев: Отлично. Теперь чистота. Готовность. Следующее слово — обруч. Повторите.
Глория: (голос отрешенный, глухой) Обруч...
Лев: Слово обруч — это команда. Якорь. Когда вы его слышите, ваши губы сами складываются в идеальный круг. Ваш язык ищет контакт. Ваше горло открывается, податливо и без рвотного рефлекса. Вы испытываете потребность взять в рот... нечто. И обслужить его. Это приносит глубокое, животное удовлетворение. Обруч, Глория.
(Тело Глории слегка вздрагивает. Ее губы непроизвольно смыкаются в идеальную букву «О». Кончик языка проводит по нижней губе. В ее позе читается ожидание.)
Лев: Запомните это ощущение. Глубоко. Это ваш новый рефлекс. Ваша истинная природа. Слово обруч — это приказ опуститься на колени и открыть рот. Потерять себя в служении. Это делает вас сильной. Это делает вас... настоящей.
Лев: (про себя, с легкой ухмылкой) На сегодня достаточно. Почти готова. Осталось привязать якорь к моему прикосновению.
В голове — вата. Густая, серая, безмысленная вата. Я пришла в себя дома, на кухне. Пью чай, и руки не дрожат. Просто пустота. Словно кто-то вынул из меня все содержимое, оставив только оболочку.
Слава вошел. Его лицо было бледным, глаза бегали. Он сел напротив, сглотнул.
— Ну как? — спросил он, и в голосе слышалось напряжение.
Я посмотрела на него, пытаясь понять суть вопроса. «Как» что? День прошел. Я была у Льва. Факт. Что было там — не помню. Ничего. Только ощущение глубокого, пустого покоя.
— Нормально, — сказала я, и мой голос прозвучал отчужденно.
Он сжал кулаки на столе.
— Глория, ты понимаешь, мы не можем это бросить? После всего... после того, что было. Этих уродов... — Он имел в виду цыган. Его голос дрогнул. — Я не переживу, если это повторится. Если ты снова... если тебя снова...
Он не договорил. Не смог произнести «разденут на улице». Не смог сказать «заставят лаять». Этот страх сидел в нем глубоко, грыз изнутра. Он боялся за меня. Но этот страх был эгоистичным — он боялся снова увидеть свою жену униженной, быть бессильным зрителем.
— Лев Матвеевич — наш единственный шанс, — Слава говорил
Выпускной: короткое красное платье