о котором даже ничего не знала. Но за пару недель до бракосочетания она всё же провела ночь с любимым человеком. Столь необдуманные действия могли закончиться чудовищным скандалом. К счастью, у тогдашнего лорда Гартона были серьёзные проблемы с памятью, да и приложиться к бутылке он очень любил. В таком состоянии пьяный мужчина даже не понял, что в первую брачную ночь его юная жена не была невинна. Ну а после пробуждения подкупленная служанка продемонстрировала своему господину простыню с пятнами крови. Больше в спальню жены Гартон не наведывался.
Казалось бы, изменнице всё сошло с рук, но не тут-то было. Вскоре девушка поняла, что беременна, и, посчитав срок, пришла к выводу, что отец её будущего ребёнка – не муж, а любовник. О чём она и сообщила ему в первом письме. Начав переписываться, обеспокоенные любовники пришли к выводу, что лучше им оставить всё как есть, и больше друг с другом не контактировать. Каким-то образом спустя столько лет вся эта переписка оказалась в руках Сорвилла. Угрожая оглаской, маркиз вынудил Гартона плясать под свою дудку. А ведь сын Алтона в прошлом году женился, уже успев стать отцом. В случае разоблачения пострадали бы сразу две семьи. Гартон из влиятельного лорда и члена регентского совета в одночасье превратился бы в бастарда и самозванца, а его опозоренный сын потерял бы возможность унаследовать отцовский титул. Досталось бы даже невестке Алтона и его внуку, при том что последний ещё даже ходить не умел. И всё из-за пачки каких-то писем, написанных ещё до рождения самого Алтона. Так что Гартону было, что терять. Сорвилл же посоветовал первому министру Хольсу внимательно понаблюдать за Алтоном, намекнув, что после предложения о коронации принцессы Альмы, с лордом Гартоном может произойти несчастный случай, прямо как с ныне покойным королём Леонисом. Первый министр отнёсся к этому предупреждению скептически, но всё же отправил нескольких своих шпионов незаметно понаблюдать за Алтоном.
Общаться с Зарксисом лорд Гартон желанием не горел, но и выставить за дверь такого гостя не мог. Пришлось графа принять. Встретив его в своём кабинете, Алтон вежливо поприветствовал визитёра, поинтересовавшись, с какой целью он сюда пожаловал. Зарксис в ответ на это выложил на стол стопку писем.
— Что это? – полюбопытствовал Гартон.
— Думаю, вы и сами обо всём догадываетесь, - ответил гость загадочным тоном.
Алтон догадывался, но что всё это значит, пока не понимал. Вскрыв одно из писем, и бегло ознакомившись с его содержимым, Гартон вновь перевёл взгляд на Зарксиса.
— Откуда это у вас? – спросил Алтон, стараясь, чтобы его голос звучал бесстрастно.
— Из тайника в спальне Сорвилла. Он, кстати, пока ещё не знает, что писем там больше нет.
— Вы их читали?
— Конечно. Надо же было разобраться, в чём тут дело. Но не волнуйтесь. Я умею держать язык за зубами.
Узнав, чем конкретно Сорвилл надавил на Гартона, Зарксис не очень удивился, углядев во всём этом определённую закономерность. Сначала Бэрек, а теперь Алтон. Какие-то недалёкие кретины, не думая о возможных последствиях, пихают свои члены куда попало, не успевают вовремя их вытащить, чем плодят проблемы, решать которые спустя годы приходится другим людям.
— Что вы хотите взамен? – полюбопытствовал Алтон.
— Ничего. Я не Сорвилл, и давить на вас не собираюсь. Считайте это своего рода подарком в знак будущей дружбы.
Подарок был очень дорогой. Перехватив эстафету, Чезвик запросто мог пойти по стопам Сорвилла, но вместо этого предпочёл отдать компромат. Почему он так поступил, Алтон не понимал.
— Откуда мне знать, что здесь все письма? Может вы что-то оставили себе для подстраховки? –
Париж