восторженно рассмеялась, и этот мягкий звук вскоре перешел в легкое хихиканье.
— Ну. Всё как-то быстро вышло из-под контроля.
— У тебя всегда так, — ответила Кара низким грудным голосом.
Диана снова рассмеялась и поцеловала её в щеку:
— Ты так говоришь, будто это что-то плохое.
— Нет. — Кончики пальцев заскользили по безупречной спине Дианы. — Вовсе нет.
Диана ухмыльнулась Каре, а затем приподнялась и села, всё еще оседлав её. Она потянулась поправить корсет. В процессе он куда-то съехал — вероятно, когда Кара специально заставила его съехать, — обнажив розовые соски, которые так и умоляли, чтобы их облизали.
— А я-то прихорашивалась ради медленного соблазнения, — притворно заныла она.
— Ты всегда красивая, — сказала Кара, и её губы дрогнули в улыбке. — Хотя меня забавляет, что в спальне на тебе надето больше, чем за ее пределами.
Она надула губы:
— Мне нужен солнечный свет!
Кара склонила голову, изогнув бровь:
— Правда?
— Угу. Не могу есть обычную еду. — Она вздохнула с тоской в голосе. — Я скучаю по шоколаду.
Руки Кары скользнули вниз, ложась на бедра Дианы и нежно их сжимая.
Диана посмотрела на неё сверху вниз с усмешкой:
— Зато теперь у меня есть кое-что получше шоколада. — Она наклонилась вперед, её длинные волосы водопадом упали на плечо, щекоча ухо Кары. — Моя собственная игрушка.
Кара вздрогнула, едва заметно покачав головой.
Улыбка Дианы стала шире; она протянула руку, и кончик её пальца очертил нижнюю губу Кары.
— Тебе бы этого хотелось? Быть моей маленькой девочкой-игрушкой? Моей куклой, которую я буду наряжать так, как мне захочется?
Кара тихонько заскулила, когда на нее обрушилась запутанная волна эмоций.
Да, пожалуйста, — простонала одна её часть, пока гордость кричала: Нет!
Диана прижалась губами к губам Кары, заставляя её приоткрыть рот своим обжигающим языком.
— Я принесла тебе подарки, — промурлыкала она.
Только подумай обо всех тех вещах, которые я еще заставлю тебя сделать. Не думаешь, что ты бы миленько смотрелся в туфлях на высоких каблуках и корсете?
Глаза Кары расширились, когда эти слова эхом отдались у него в ушах, а в памяти вспыхнул унизительный образ в зеркале.
— Нет, — прохрипел он и оттолкнул ее.
Она отстранилась и нахмурилась:
— Нет?
Он стиснул зубы, отвел взгляд и тупо уставился на ближайшую стену. Там над картиной висела драпировка. Зеркало. Она занавесила зеркала, чтобы ему ничто не напоминало о том, какой он урод.
— Нет, — твердо повторил он, ненавидя то, как защипало в глазах.
Диана долго молчала, её длинные пальцы потянулись, чтобы нежно погладить его по щеке. Затем она грубо схватила его за подбородок и заставила посмотреть на неё.
— Кажется, ты пребываешь в иллюзии, что я даю тебе выбор, — сказала она, и её губы изогнулись в холодной улыбке. — Давай проясним: у тебя его нет, Кара. Сегодня я сделаю с тобой всё, что захочу, в своей порочной манере, нравится тебе это или нет.
Во рту пересохло, и он часто заморгал.
— Это не будет... выглядеть... хорошо, — хрипло выдавил он.
— Я сама буду об этом судить. — Она ослабила хватку на его подбородке, ласково проводя пальцем вверх-вниз по скуле. — Ты прекрасна, Кара. И я заставлю тебя это увидеть.
Диана была очень хорошей лгуньей, как и ожидалось от злодейки. Звучало так, будто она почти верила в то, что говорит.
Кара закрыла глаза и коротко, прерывисто кивнула.
— Хорошая девочка, — одобрительно промурлыкала Диана, потянувшись, чтобы погладить Кару по волосам. Затем она перенесла вес и слезла с нее. — Раздевайся для меня. — Её голос звучал отрывисто; это была не просьба, а приказ.
"Неожиданное возвращение моей госпожи."