обратно. Ноги дрожали сильнее. Она незаметно сжала бёдра, пытаясь унять пульсацию, но это только сильнее растёрло мокрые губки друг о друга. Клитор набух и ныть начал от каждого шага.
Когда она наконец дошла до своего стола, то быстро села, якобы чтобы записать что-то в журнал. На самом деле она слегка раздвинула ноги под столом и начала медленно, почти незаметно двигать бёдрами вперёд-назад. Мокрые губки тёрлись о ткань трусиков, клитор получал лёгкое, но постоянное трение. Каждый маленький толчок бёдер посылал сладкую волну по всему телу.
Она продолжала говорить про роман, но голос стал чуть ниже и хрипловатее:
—. ..Женщина может казаться холодной и неприступной, но внутри неё может бушевать настоящий пожар страсти...
Лицо Светланы Петровны горело. Она краснела всё сильнее, чувствуя, как трусики полностью промокли. Под столом она продолжала едва заметно тереться бёдрами, натирая клитор через мокрую ткань, и едва сдерживалась, чтобы не застонать на весь класс.
В голове всё ещё крутилась грязная фантазия: как весь класс по очереди кончает в неё, а она лежит на столе с раздвинутыми ногами, вся в сперме, и шепчет: «Ещё... ломайте свою учительницу дальше...»
Тарелка, где бы она ни была в этот момент, наверняка собирала особенно густую и сладкую энергию — стыд строгой учительницы, которая на уроке литературы течёт и тайком дрочит себе пизду, фантазируя, как её грубо трахают собственные ученики.
Светлана Петровна сжала бёдра сильнее и тихо выдохнула, чувствуя приближение маленького, но очень стыдного оргазма прямо на уроке, прикусила нижнюю губу и тихо, почти беззвучно кончила прямо на уроке. Киска резко сжалась несколько раз, горячая волна пробежала по всему телу. Ноги слегка задрожали под столом, а из пизды вытекла новая густая струйка соков, полностью промочив трусики. Она едва сдержала стон, сделав вид, что кашляет.
Тело продолжало мелко дрожать ещё несколько секунд. Щёки пылали, дыхание было неровным. Она быстро закончила объяснение темы и объявила, что остальное они прочитают дома.
Когда прозвенел звонок, Светлана Петровна встала, чувствуя, как ноги всё ещё слабые и ватные. Она старалась идти ровно, но лёгкая дрожь в бёдрах выдавала её. Выйдя из класса в коридор, она услышала за спиной громкий шёпот и смешки старшеклассниц из 11 «А», которые как раз шли навстречу.
— Смотри, у Светланы Петровны опять соски торчат, как два фонаря! — хихикнула одна.
— Да у неё явно течка перед климаксом, — громко прошептала вторая. — Весь день ходит мокрая, бедная.
— Ага, наверное, муж уже не справляется, вот и стоит всё время на боевом взводе, — заржали они втроём.
Светлана Петровна сделала вид, что ничего не услышала. Она только сильнее сжала папку с журналами к груди и пошла дальше, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. Между ног всё ещё пульсировало после недавнего оргазма, а трусики были совершенно мокрыми.
В учительской она едва успела поставить сумку, как к ней сразу подошла Ирина Ивановна. Биологичка выглядела как всегда строго, но в глазах мелькала какая-то хищная искорка.
— Светлана, как дела? — спросила она заботливым тоном, но с лёгкой улыбкой. — Ты сегодня какая-то... рассеянная. Всё нормально?
Светлана кивнула, стараясь говорить ровно:
— Да, просто устала немного.
Ирина понизила голос:
— Кстати, тебя искала стервозная мать Кости Шутикова. Та самая, которая в прошлом году скандалила из-за оценок. Она ждёт тебя внизу, у входа в административный блок. Сказала, что срочно нужно поговорить.
Светлана Петровна тяжело вздохнула. Только этого ей сейчас не хватало. Мать Кости Шутикова — громкая, наглая женщина лет сорока, которая всегда вела себя так, будто вся школа ей что-то должна.
— Хорошо... пойду узнаю, что ей нужно, — тихо сказала
Волшебные Мальдивы 1